Мария Волконская. «Утаенная любовь» Пушкина

Цветасто:

"Странные сближения", "неслучайности самого бытия", авторские предположения и условное наклонение. Второе место по частотности - Пушкинские строки. Третье - строки из пушкиноведов.

С первых строк автор пытается отмазать Раевских от декабризма. С Волконским так не получается, но его поведение само по себе странное. Довольно необычно выбирать тему, которую ненавидишь всеми фибрами души.

По мнению автора, Татьяна Ларина - это Мария Раевская. С оговорками:

"Так что далеко не все в Татьяне от нашей героини, и Татьяна — не мастерский дагеротип Марии Раевской.

Но Мария Раевская все же прототип Татьяны Лариной — прототип изначальный, «Идеал» для Пушкина главный и всегдашний, с прописной буквы."

А в основе письма Татьяны лежит (недошедшее) письмо Марии, которое Пушкин законспектировал (!) прежде, чем сжечь.

Основной сюжет - авторские фантазии о любви Пушкина и Марии на основе "Онегина". Очень неубедительно. Документов нет, писем нет, свидетелей нет. Есть только жонглирование цитатами из поэзиии и "пушкиноведов". Влюбленность Марии - само собой разумеющееся. Разве могла она остаться равнодушной? Уж точно страдала и мечтала, никаких других эмоций и чувств даже предположить невозможно. Нарисовал какую-то головку Пушкин в Михайловском (среди других, конечно, думаю) - точно страдал, и головка точно Марии. (Ох, сколько докторских защитили, судя по всему, на этом копании, не имеющем никакого отношения к поэзии, удивительно...). "Полтава", "Бахчисарайский фонтан" и многие стихи - тоже Марии. И не забудем, что капитанскую дочку звали Машей. Пушкин - однолюб.

Образец авторской логико-домыслов:

"Поэт никогда не причислял Марию, «девочку несмелую» (VI, 177) и чистую, к соблазнительным особам и, входя заново в ее жизнь, конечно же не помышлял об адюльтере и тому подобных амурных банальностях. Он, охваченный после музыкального вечера у княгини Зинаиды «тоской безумных сожалений» (VI, 185)[436], хотел совсем иного...
Возможно, вследствие этой тоски Пушкин 28 декабря 1826 года, то есть накануне визита на Тверскую, сделал то, что по традиции делает русский человек любого сословия в тягостную минуту, — и историк М. П. Погодин, посетивший поэта, застал того «в развращенном виде»"

Там, где появляется Пушкин, - нечитабельно. В остальных главах можно узнать интересное про Раевских и Волконских. Но субъективность автора доминирует. По сравнению с более старыми книгами нового не много. Но достаточно ссылок на письма и субъективное мнение предыдущих "декабристоведов". При анализе произведений искусства (как поэтических, так и изобразительны) автор подходит строго в лоб: как к юридическому документу, строго и без права на художественные вольности и допущения. Новым и особо интересным и непонятным для меня оказался рассказ о жизни на поселении в конце ссылки и о подросших детях.

Марию я стала понимать еще меньше. Вся эта пушкинская фантазия нужна автору лишь для того, чтобы сказать, что раз уж Пушкин предложение не сделал, то пришлось выходить за первого встречного, тем более, что семья сидела без денег. А поехала, потому что Татьяна с "я другому отдана". Муж весь первый год в разъездах. Наврал ее отцу, обманул, чего-то там требует, семья мужа обманула - наша Маша все понимает, но едет. И ребенка временно свекрови оставляет. Естественно, нет ничего более вечного, чем временное. Денежные дрязги. Я почти не утрирую. Причем в последствии нам известно о совсем иной Марии. Годы ссылки автор отслеживает как постепенный поворот к нормальности, которую он понимает как возврат к сословным отличиям и благам (собран и воспроизведен материал, который заставляет задуматься о мифах). Конечно, жизнь научила и изменила. Но точно ли она была не такой с самого начала?

Возможно, и была. Характеристику из донесения Бенкендорфу

"Фок доносил A. X. Бенкендорфу: «Между дамами самые непримиримые и всегда готовые разорвать на части правительство — княгиня Волконская и генеральша Коновницына. Их частные кружки служат средоточием всех недовольных; и нет брани злее той, которую они извергают на правительство и его слуг»"

автор относит к Зинаиде Волконской (со ссылкой на книгу 1916 года), а Федоров  В. А. Федоров - Декабристы и их время воспроизводит с инициалами М.Н.