Цитаты из книги Фанданго

для нас, домовых, есть прелесть в том, что сближает людей с нами. Она пыталась ловить руками рыбу в ручье, стукала по большому камню, что на перекрестке, слушая, как он, долго затихая, звенит, и смеялась, если видела на стене желтого зайчика. Не удивляйся, - в этом есть магия, великое знание прекрасной души, но только мы, козлоногие, умеем разбирать его знаки; люди непроницательны.

Скажу я вам вот что: опасайтесь подозрительных встреч.

Она хотела быть, как всегда, сдержанной, но, против воли, сияла бессознательным оживлением

приказав сердцу молчать всегда, встретить конец дней возвышенной грустью мудреца, знающего все земные тщеты

Когда женщина спит, она не вредит.

о любви только к мечте, верной и нежной спутнице исковерканных жизней.

«Романично!...Моему мертвому сердцу безопасны были бы даже полчища Клеопатр... и вообще о сердце следовало бы забыть всем».

Надо пережить самому такие минуты, чтобы иметь право говорить о никогда не испытанном.

"Он положительно меня ненавидит; должно быть, за то, что я напросилась ехать".

"Все они материалистки, - подумал Нок. - Разве я сейчас думал о бутербродах? Нет, я думал о вечности; река, ее течение - символ вечности... и - что еще?" Но он забыл, что...

кто шепчет на вершинах деревьев? Кто ходит по крыше? Чье это лицо вижу я в ручье рядом с тобой?"

Домовой, страдающий зубной болью, - не кажется ли это клеветой на существо, к услугам которого столько ведьм и колдунов, что безопасно можно пожирать сахар целыми бочками?

Крепкий густой запах зелени волновал сердце, прозрачность далей казалась широко раскинутыми, смеющимися объятиями; синие тени множили тонкость утренних красок, и кое-где в кудрявых ослепительных просветах блистала лучистая паутина.

Думать о приговоренных – так сказать – бесполезно.

... Как они умеют окутывать паутиной! „Вы очень добры“… „Благодарю вас“, „Не находите ли вы“… Это все инстинкт пола... бессознательное к мужчине. Да

Ей представилось, что она не плывет, а читает о женщине со своим именем в некоей книге, где описываются леса, охоты, опасности.

Все они материалистки... Разве я сейчас думал о бутербродах? Нет, я думал о вечности; река, ее течение – символ вечности… и – что еще?»

Самолюбие ее сильно страдало, но слово «простите» по ее простодушному мнению все-таки обязывало выслушать виноватого.

«Да, женщина, – бросил он себе с горечью, но и с самодовольством опытного человека, глубоко изучившего жизнь. – Чему удивляться? Ведь это их миссия – становиться поперек дороги...»