Что поделать, к реальному морю я равнодушна...
А вот к книжному, к тому которое мне дарит Александр Грин , я каждый раз возвращаюсь с большим чувством. Свежий солоноватый ветер не всегда бывает ласков. Его струи могут бить наотмаш, пробирать до крупной дрожи. Так же как и герои. Впрочем, в этот раз, встреча была солнечной, радостной и трогательной.

Ранним утром на огородике общины Голубых братьев капитан Дюк спасал свою душу. Что об этом думал Господь и молодой картофель история умалчивает. Одно ясно, курить капитану хотелось ужасно...
Радовался и торжествовал брат Варнава, предложив Дюку просветление и рай, в обмен на котлеты кока и трубочное зелье.
Не легко даются ростки божьей благодати, хилые они какие-то) Особенно когда ночью снится Куркуль, заснувший у пролива Кассет.
А уж с просвещением вообще беда! Авессалом уж очень пассивен, мог бы чик! ножичком по волосам и бежать...сплошное раздражение.

Двадцать два и ещё один раз читали повар Сигби и матрос Фук прощальное письмо. Но не помешало последнее аминь явиться с узелком сооблазнять капитана "Марианной" и выгодным фруктовым фрахтом.
Дохлая морская свинья и сумасшедший кисляй страдал нешуточно. Вспоминая вовсе не бифштекс с испанским луком и даже не кружку грога.
Один только Бильдер, осевший на старости лет в песчаной, заброшенной части гавани, известной под именем "Кладбища кораблей", знал рецепт исцеления и возвращения Дюка в грешный мир и объятия своей команды.
Пилюля от Морского Тряпичника была написана безграмотно, но от чистого сердца. Отправлена по адресу и мгновенно принесла результаты.

Впрочем, полевые работы, Клосски, перспективы парового флота и перлюстрация личной корреспонденции медленно, но верно заставляли капитана прислушиваться к властным призывам моря.
Бедолага Фук вдел нитку в иголку, а Сигби пролил суп...
Деликатные и все понимающие.
Игроки, буяны и пьяницы.
Друзья, в глубине их глаз искрилось человеческое тепло.
Ад, так ад!

"Болезненное напряжение мысли, крайняя нервность, нестерпимая насыщенность остротой современных переживаний, бесчисленных в своем единстве, подобно куску горного льна, дающего миллионы нитей, держали меня, журналиста Галиена Марка, последние десять лет в тисках пытки сознания. Не было вещи и факта, о которых я думал бы непосредственно: все, что я видел, чувствовал или обсуждал, – состояло в тесной, кропотливой связи с бесчисленностью мировых явлений, брошенных сознанию по рельсам ассоциации. Короче говоря, я был непрерывно в состоянии мучительного философского размышления, что свойственно вообще людям нашего времени, в разной, конечно, лишь силе и степени.

По мере исчезновения пространства, уничтожаемого согласным действием бесчисленных технических измышлений, мир терял перспективу, становясь похожим на китайский рисунок, где близкое и далекое, незначительное и колоссальное являются в одной плоскости. Все приблизилось, все задавило сознание, измученное непосильной работой. Наука, искусство, преступность, промышленность любовь, общественность, крайне утончив и изощрив формы своих явлений, ринулись неисчислимой армией фактов на осаду рассудка, обложив духовный горизонт тучами строжайших проблем, и я, против воли, должен был держать в жалком и неверном порядке, в относительном равновесии – весь этот хаос умозрительных и чувствительные впечатлений."

Вот это вступление в виде объёмной цитаты необходимо было сохранить, чтобы не своими словами, а именно авторским текстом запечатлеть все хитросплетения восприятия мира главного героя рассказа. Некий внутренний ад, происходивший в его мышлении. Я знаю подобных людей в реальной жизни. Вот такой механизм, запущенный природой в их мышлении, конечно, всегда очень интересен и им, и часто окружающим. Но от него можно постепенно и незаметно начать сходить с ума, честно... Такое мышление способно отравить жизнь, превращая её из цельного куска в топографическую карту. И поверьте, вкус к ней, к жизни, просто начнёт беспощадно растворяться и теряться в беспокойных извилинах обладателей подобного серого вещества.

Галиен Марк хотел"поглупеть, сделаться бестолковым, придурковатым, этаким смешливым субъектом со скудным диапазоном мысли и ликующими животными стремлениями", потому как устал. И он поглупел, превратившись чуть ли не в ребёнка. Бог услышал его молитвы и подкинул ему случай, который помог. И это случилось из-за ранения в голову, полученным на дуэли. А рядом любящая женщина, которая его долго выхаживала и после выздоровления вынуждена была наблюдать своего изменившегося возлюбленного, который уже не мог писать статьи и быть прежним. Любовь способна на долгое терпение, конечно... Только если твоя собственная жизнь не превратится тоже в ад, и тогда сработает инстинкт самосохранения.

Сложный рассказ с закрученными оборотами в языке и своей внутренней философией. Что лучше - поглупеть и при этом больше влюбиться в жизнь или вернуть себе взрослую интересную жизнь, которую приводит в движение дышло внутреннего ада? Обычно это не вопрос выбора, когда человек уже родился таким. Но если он привык жить в аду, то в глупом раю ему покажется скучно и одиноко. И захочется вернуться, чтобы догореть...

Кто из вас платил за жизнь свою? Мне от Бога да родителей досталась бесплатно. А вам? Может кто покупал её в магазине, где человеческими жизнями торгуют?
Ну, ладно, это я так, немного утрирую сюжет этого незамысловатого рассказа. А суть его, даже не зная сюжета, можно определить как ПЛАТА ЗА ОТНЯТИЕ ЖИЗНИ БЕСПЛАТНОЙ. Ну, вы поняли, что главный персонаж (да, не герой и вовсе) Коркин, у которого даже имени - то нет, обыкновенный убийца. И этим на жизнь свою паскудную зарабатывает. Ничего у него нет, ни дома, ни семьи, ни принципов, ни желаний особенных, кроме как поесть, поспать...

Кстати, "джонка" - это не лодка, а всего лишь кепка мужская.
Но, дальше, как вы понимаете, посыльный мальчишка его позвал к господину в "Ливерпуль". А для чего? Не на блины же. Работу ему господин предложит, по его "специЯльности".

Ну, вот задаток у Коркина в кармане. В кармане и гирька, которая в ход пойдёт. Пора и за работу. Но, что-то тот студент не попался ему в тёмной вечерней подворотне. Значит - поесть, да поспать в ночлежке. А она только в 11 вечера открывается, пару часов скоротать надо.

Ну, это нас сейчас со школьной скамьи ко всему, что внутри находится приучают, да ещё и оценки за это ставят, а тогда... Тогда чудно это было, смотреть, что внутри человеческого организма есть, как всё там так хитро устроено.
Вот Коркин и смотрел, смотрел, смотрел... а гирька та в кармане так и была. Аванс полученный ведь отработать надо и остаток получить. А тут весь человек перед ним как есть... Н-да, однако...
Вот тут, пожалуй, на самом интересном месте я вас и покину, оставлю размышлять и о судьбе того неведомого нам студента, которого пришить надо, и о судьбе самого Коркина, профессионального "забирателя" жизней, подаренных Богом единожды каждому.
Вот так, забирать-то мы можем, быстро. А, вот дарить жизнь, ой, как нелегко, подчас невыполнимо. Да, и без души она какая будет? Только лишь такая, как у Коркина этого.
P.S. Да, чуть не забыл. Александр Гриневский, т.е. Александр Грин, ведь поначалу рассказ этот назвал "Игрок", потом "наёмный убийца" и уж потом "Подаренная жизнь". Вот, применительно к нему, как восприятие меняется. Всё-таки название многое значит.

Все мы люди и всю свою жизнь живем среди людей. В большинстве своем среди хороших людей. А рядом с нами находятся близкие люди. Это мама и папа, братья и сестры,дети и внуки, друзья и любимые. Эти люди меняются. Кто-то уходит, кто-то появляется. Уход некоторых из них оставляет в сердце незаживающие и саднящие всю жизнь раны. Только иногда во сне возвращаются к нам милые и любимые люди. Ты проживаешь опять с ними несколько часов. А потом... А потом просыпаешься...
Хороший рассказ. Автор мастерски ведет сюжет и развязка наступает буквально на последних словах.. Рекомендую

"Андрей Васильич Коврин, магистр, утомился и расстроил себе нервы. Он не лечился, но как-то вскользь, за бутылкой вина, поговорил с приятелем доктором, и тот посоветовал ему провести весну и лето в деревне".

Эти строки А. Чехова вспомнились мне, когда я стал читать "Возвращённый ад" А. Грина. В общем - то, почти та же изначальная ситуация: журналист Галиен Марк, переживая «болезненное напряжение мысли», «крайнюю нервность» очень устал и захотел «поглупеть».
Он отправляется наблюдать золотую осень к истокам реки Лилианы. Но, при пересечении пароходом озера Гош, у него назревает конфликт с политическим деятелем, неким Гуктасом, крайне недовольным статьёй Марка.
В общем, удалиться от тревог цивилизации не получилось. Преуспевающий журналист Галиен Марк соглашается на дуэль с Гуктасом, а дальше следует тяжёлое ранение и госпиталь.
Возлюбленная Марка, девушка по имени Визи, тщательно ухаживает за больным. Но возвращается в реальную жизнь Марк уже другим человеком. Можно сказать, его мечта сбылась, он действительно «поглупел», сделался этаким «субъектом со скудным диапазоном мысли». Вспомнить «настроение», «мысль» было уже не в его власти. Теперь Марк пребывает в этаком блаженном раю обывателя. Новое его качество привело и к некоторому охлаждению в отношениях с когда-то любимой Визи.

Марк и в новом качестве пытается что-то писать, чтобы подзаработать денег. Так он появляется в «Редакции Маленького Херама» и сочиняет достаточно примитивную статью «Снег», уровня школьного сочинения младших классов, свидетельствующую, о том, что лишь наблюдательность осталась в когда-то куда более щедром арсенале мастистого журналиста.
Спустя время, устав от размолвок с возлюбленной, решив, что одиночество препочтительнее, Галиен Марк порывает с Визи. Но потом ощущает пустоту, бездну, ещё более глубокую, чем та, в которой находился. Он с изумлением находит бумаги Визи. Выясняется, что всё это время она пыталась поддержать его реноме, писала за него политические статьи так, как она это умела.
Данный факт производит в душе Марка переворот! Явно выраженная любовь и забота другого человека излечивают его. Он мечется, ездит, в конце концов находит Визи. Он готов вернуть ад реальной жизни и стать прежним.

Рассказ А. Грина глубок, психологически точен, принадлежит к числу лучших его произведений. Читать мешает временами лишь несколько усложнённый язык.

Грин в этом рассказе поведает нам о примечательном феномене, когда вступает в столкновение экзистенциальная сущность человека и общепринятое насаждаемое лицемерие. В данном случае лицемерие воплощают в себе церковные (в произведении почему-то сектантские), так называемые, запреты. Не пей! Не кури! Не сквернословь! Не гневись! Отойди от мира и стань пресным овощем.

Взрослый, сформировавшийся дядя, продублённый морскими штормами, влюблённый в своё судно, бравый капитан Дюк, вдруг ни с того ни сего сбрендил и, решив отказаться от греха, уединился в общине Голубых Братьев… А оно было надо? Природа всегда берёт своё.

Писал бы Грин больше бы вот таких полезных рассказов! А то всё «Амор, Амор и глазами так — у-у-у!»…