Цитаты из книги 鐘樓怪人

- Да и что такое смерть, в конце концов? - с удивлением продолжал Гренгуар. - Неприятное мгновение, дорожная пошлина, переход из ничтожества в небытие.

... мечтательное настроение легче всего приходит, когда преследуешь хорошенькую женщину, не знаю, куда она держит путь. В этом добровольном подчинении своей прихоти прихоти другого, который об этом даже не подозревает, таится смесь какой-то фантастической независимости и слепого подчинения - нечто промежуточное между рабством и свободою...

Besos para golpes.

Поцелуи за удары

Ведь вы знаете, что если уж пустить лошадь вскачь, то сразу не остановится. А я ведь ругался галопом

Основная идея - слово - заключалась не только в сокровенной их сущности, но также и в их формах. Так например, храм Соломона отнюдь не был только переплетом священной книги, он был самой книгой.

.... правители, поставленные во главе 6ольших владений, например короли и императоры, не должны пускать роскошь при своих дворах, и6о отсюда этот огонь пере6расывается в провинцию.

И6о лю6овь подо6на дереву: она растёт сама со6ой, глу6око 3апуская в нас свои корни, и нередко продолжает 3еленеть даже в опустошённом сердце.

Кроме того, каждое 3дание должно 6ыть приноровлено к и3вестному климату. О4евидно, 3дание 6иржи, словно по 3ака3у, со3дано специально для нашего хмурого и дождливого не6а. Его крыша по4ти плоская, как на Востоке, поэтому 3имой, во время снегопада, её подметают. И нет сомнения, 4то крыши для того и строятся, 4то6ы их подметать.

-А 3наете ли вы, 4то такое друж6а? - спросил он. -Да, - ответила цыганка. - Это 3на4ит 6ыть 6ратом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки.

и ничего больше не было слышно в темнице, кроме вздохов капель воды, зыбивших лужу во мраке.

Всё же это был народ, а он его властелин. <...> Ибо горбун был силен, ибо кривоногий был был ловок, ибо глухой был свиреп, - три качества, укрощавшие насмешников.

Таким образом он набирался большей и большей учености и, сообразно с этим, по естественному закону последовательности, становился все более суровым священником и все более печальным человеком.

"Будем бороться до конца, – твердил он. – Власть поэзии над толпой велика, я образумлю этих людей. Увидим, кто восторжествует – гримасы или изящная словесность». Увы! Он остался единственным зрителем своей пьесы."

"И подумать только, что еще недавно вся эта толпа, горя нетерпением поскорее услышать его мистерию, готова была взбунтоваться против самого судьи! Теперь, когда ее желание исполнено, она не обращает на пьесу никакого внимания. На ту самую пьесу, начало которой столь единодушно приветствовала! Вот он, вечный закон прилива и отлива народного благоволения!"

"К тому же в толпе находились такие шалые бабенки, как Симона Четыре-Фунта, Агнеса Треска, Розина Козлоногая. Как же не посквернословить в свое удовольствие и не побогохульствовать в такой день, как сегодня, и в такой честной компании, как духовные лица и веселые девицы?"

• В кабак, - ответил Жеан.

Tu souffres, n'est-ce pas? tu as froid, la nuit te fait aveugle, le cachot t'enveloppe, mais peut-être as-tu encore quelque lumière au fond de toi, ne fût-ce que ton amour d'enfant pour cet homme vide qui jouait avec ton coeur! Tandis que moi, je porte le cachot au dedans de moi, au dedans de moi est l'hiver, la glace, le désespoir, j'ai la nuit dans l'âme.

Час - архітектор, народ - муляр.