Пламя одержимости

Голос его затих. Моисей никак не мог припомнить эту цитату из Книги Бытия. Вот если б их было двенадцать, это было бы просто идеально. О двенадцати у него много чего бы нашлось сказать замечательного.

- Она смеялась, - повторила за ней Эбби, с улыбкой кивнув. - У неё, наверно, очень милый смех?
Ну а как же иначе? И даже если б это было не так, даже если б Лори хрюкала, когда смеялась, а из носа у неё брызгали сопли, это не имело бы ровно никакого значения. Роуз всё равно считала бы, что лучше этого нет ничего на свете.

Обычно он стремился убедиться, что его новые последователи постигли истину, прежде чем принять участие в крещении.

- Никто не заставлял её вступать в эту секту.

• Она в неё и не вступала. Люди не вступают в секты по собственной воле. Их туда вербуют. Привлекают. Заманивают. И сами они обычно мало чем могут повлиять на происходящее.

"- Я крещу вас в воде, в покаяние, но Идущий за мной сильнее меня; я не достоин понести обувь Его. Он будет крестить вас Духом Святым и огнём"

Под ногтями у неё скопилась грязь, и она тёрла их мочалкой. А вдруг это не просто грязь? Эбби подумала об обгоревшем теле, к которому прикасалась.

Дилайла вдруг поняла, что показалось ей таким странным и незнакомым в выражении лица Брэда. Это были страх и боль. Эмоции, которые он так привыкла видеть в зеркале, но которые совершенно были чужды её мужу.

Дилайла нахмурилась. Она всё ещё довольно смутно представляла себе детали того, что именно являло собой второе крещение. Судя по всему, это имело какое-то отношение к другому аспекту Божьей любви и прощению - Божьему воздаянию.

Эбби нуждалась в подкреплении, причём как можно скорее. Для местной полиции и шерифа она была какой-то перемазанной грязью тёткой, находящейся далеко за пределами своей юрисдикции.

"Модус операнди", или же собственно образ действия преступника, постоянно менялся или эволюционировал по мере того, как убийца набирался опыта. "Подпись" же в основном оставалась прежней или менялась не так быстро - по мере развития его фантазий.

Эбби поспешила в свою комнату с извивающимся сверчком, которому выпала очень спешная экскурсия по дому.

Достаточно представить, как она, семнадцатилетняя вся такая уверенная в себе и в окружающем мире, встречается с этой сломленной двадцатитрёхлетней развалиной. В семнадцать лет двадцать три - это почти что восемьдесят, что-то совсем уже далёкое, древнее и занудное.

- Они утверждают, что Бог есть любовь. Но забывают при этом, что Он - это очень многое. Бог - это ещё и возмездие!