The Mistake

– У меня нет выпивки. – Она задумчиво умолкает. – Но в ящике стола спрятана целая упаковка мармеладных мишек.
– Выходи за меня, – тут же предлагаю я.

Не трать своё время и не переживай из-за глупых поступков глупых людей.

Я думала, что все эти сплетни, разговоры за спиной и прочая чушь перестают существовать после окончания школы, но, похоже, злые девчонки присутствуют на любом уровне образовательной системы.

Оставить девушку изнывать от желания – это не просто позорно. Это неприемлемо.

– Ох, ну прекрати. Это потому что мы прикалываемся над твоей бородой? – Я понемногу начинаю злиться. – Приятель, да это как первая глава пособия «Бороды для чайников»: если отпускаешь бороду как у горца, приготовься к тому, что это станет поводом поржать. Конец главы.

— Э-э-э… – Ее щеки становятся пунцовыми. – Офис сегодня закрыт. У меня лунные часы.

Я давлюсь от смеха:

— Лунные часы?

— А что? – оправдывается она. – Это звучит лучше, чем «У меня менструация».

– Не волнуйся, я не имею ничего против болтовни. До тех пор, пока ты обещаешь не жаловаться на мои ночные кошмары. Серьезно, это просто ужас ужасный. Я просыпаюсь с жуткими криками и… шучу, Грейс. – Теперь она хохочет как ненормальная. – Боже, ты бы видела свое лицо. Клянусь, никаких ночных кошмаров. Но мне говорили, что я иногда разговариваю во сне.
Я фыркаю:
– Вот и отлично. Я буду болтать днем, а ты – ночью. Наш союз предопределен небесами.

— Она ушла?

— Угу. – Я проглатываю ком в горле.

— Отлично. Не волнуйся, мальчик, я буду краткой. И скажу это один раз, так что слушай внимательно. Грейси рассказала мне, что согласилась дать тебе второй шанс, в чем я полностью ее поддержала. – Джози с грозным видом смотрит в камеру. – Но если ты разобьешь сердце моей дочери, я сяду на первый же самолет, приду к тебе и забью тебя наволочкой, наполненной кусками мыла.

— Ни фига себе, Джи! Он срифмовал «дубина» и «машина».

— Машина? – пыхтя, переспрашивает Гаррет. – Что?

— Машина, – бурчу я. – Я хотел сравнить ее губы с вишнево-красным «Катласом», который чинил, когда был подростком. Опираюсь на собственный опыт, так сказать.

— О, а помнишь тот случай на весенней ярмарке? Когда твоя мама забралась на сцену во время выступления какой-то фолк-группы и зачитала тебе поздравительный рэп?

— Ты имеешь в виду, помню ли я тот день, когда изучала, каким образом мне можно освободиться от опеки своих родителей? – сухо спрашивает Грейс. – Во всех красках.

Предаваться с ней ласкам, когда знаю, что должен покончить с этим? Недостойно. Но забрать ее девственность? Непростительно.

О, а как там мое местечко в аду? По-прежнему за мной.

Родители внушили мне, что нужно уметь прощать, нельзя держать в себе обиду и злость – иначе эти негативные эмоции могут поглотить тебя.

Лучшие друзья либо страдают вместе, либо не страдают вообще.

Сохнуть по девушке своего лучшего друга – полный отстой.

Не трать свое время и не переживай из-за глупых поступков глупых людей.

Знаешь, как говорят: ненавистники будут ненавидеть, а стервы – злословить.

Я понимаю, что он алкоголик. Я понимаю, что он болен. Но мне очень тяжело понять, как бутылка оказывается самым важным в твоей жизни, настолько важным, что ради нее ты охотно готов отказаться от всего.

Целоваться с Логаном – самое невероятное из всего, что мне приходилось испытывать. Что там семейная поездка в Египет, когда мне было девять! Величественные пирамиды и храмы, да даже чертов Сфинкс не сравнятся с ощущениями, которые вызывают поцелуи этого парня.

Потому что когда женщина бормочет что-то невнятное, типа «угу», на твой вопрос, получила ли она оргазм, это называется ложью.