Знаете вот это вот «и днём и ноооочью лишь она передо мной, и не Мадонне я молюсь, а ей одной»? Знаете, да? Забудьте! Я так хотела, я так ждала этого любовного многоугольника и религиозной шизы, что даже главы про Париж стойко прочитывала(ладно, где-то я не вытерпела и пропустила кое-что - а судьи кто?), а получила что? Правильно, спросите у Тинькова, он знает ответ. Я в конце просто хотела это сжечь, меня бесили ВСЕ, кроме Квазимодо(мой малыш, почему его было так мало), Жеана Мельника(если бы не он со своими шутками-самосмейками, никакой рецензии бы не было), козочки-ласточки Джали и Пьера Гренгуара на полшишечки. В остальном – мрак полный, я материлась и плакалась подружке в чатике.
Начнём с чего-то общего – отступления про Париж вообще мимо, потому что у меня плохо с описаниями, я не умею представлять так, как написано, а уж если мне в 40 страниц описывают город, о котором я ни черта не знаю, я вообще nod off, потому что это для меня белый шум(Лев Николаич, мои извинения за нытьё на главах про выборы и покос) – я пролистывала. Но мне дико понравилась глава про победу книгопечатания над зодчеством – в целом я думаю, Гюго был прав и зодчество сейчас по большей мере мертво, зодчество сейчас утратило статус слова, свою магию, свою силу что-то людям сообщать и передавать. Но если задуматься над тем, сколько зодчество это требовало крови, быть может, оно и к лучшему?
О персонажах. Поехали с моего любимого – с Квазимодо. Во-первых, я в детстве терпеть не могла этот мультик, потому что мне всегда было его жалко, я всегда подсознательно ощущала себя им. Его фигура для меня в этом романе самая интересная. Мне кажется, в нём есть какой-то шифр, что ли, о котором Гюго сам сознательно не догадывался. Если смотреть на Квазимодо как на часть Вселенной, которая состоит из трёх компонентов – свет, звук, форма – он по сути имеет лишь одну составляющую – свет. Он лишён способности слышать, причём оглушил его сам собор(закрепитесь, зазернитесь в катарсисе), и лишён способности говорить – самим собой. Когда он открывает рот, речь его получается тяжёлой, скрипящей, искажённой – если угодно. Он лишён способности прикасаться к звуку в любом формате, даже через собственную речь, потому что он банально не может его в себя впустить. Что до формы, она всем известна – она обезображена, она искажена, эта форма по сути стала для него проклятьем, клеткой. Поэтому остаётся лишь одно – свет. Мне кажется, что несмотря вообще на всё, Квазимодо остаётся едва ли ни единственным носителем света в романе, хоть его и на самом деле не так уж и много в сюжете.
Отдельно мне нравится тот факт, что он является сердцем, душой Собора, которую Собор выбрал сам. Ведь его глухота в критический момент играет на руку Собору и подкладывает свинью Эсмеральде. В этом тоже что-то есть, знаете, потому что в романе неоднократно встречается мысль, что без Квазимодо Собор был пустым, неживым. Отдельно мне кажется правильным(спойлер!), что именно Квазимодо толкнул архидьякона с балюстрады – точно сам собор больше не хотел носить эту язву на теле своём.
Вообще, если немножко так пофантазировать, то Квазимодо можно записать в самые сильные персонажи в романе, самые могущественные, поскольку его на мистерии выбрали королём дураков, а Дурак – самый могущественный аркан в Таро. Он единственный может перемещаться как по верхнему ряду арканов(небесному), так и по нижнему ряду(земному) – Дурак единственный из архетипов, который может стать кем угодно.
И в этом ключе очень символично, на мой взгляд, усыновление Квазимодо архидьяконом. Клод Фролло заключён где-то между Императором и Иерофантом, но в базе – в теневых своих аспектах. Он жаждет власти – власти над Эсмеральдой и власти в целом, поскольку он буквально намеревается стать Богом посредством алхимического процесса выпаривания золота, и при этом он невероятно жаден до знаний и способен их преподавать. И поскольку Клод Фролло – Император, то каждый Император обязан иметь при себе Дурака, поскольку только Дурак может показать Императору всю его тень. И если рассматривать их в такой связи, то уродство Квазимодо как тень Клода Фролло, как всё, чего он избегает в себе и пытается убить – м-м-м, шик-модерн, ничего не знаю!
Клод Фролло, конечно, абзац полный. Я давненько не испытывала такого отвращения к персонажу, давненько. Вся его трагедия базируется на том, что он не может обладать Эсмеральдой и поступает в лучших традициях Карандышева – блеск! Ну ладно, давайте щас попробуем поразмыслить, хотя мне будет трудно, я к нему предвзята. Если вспомнить, как он отзывается обо всех женщинах в романе, то есть подозрение, что архидьякон находится в диком разрыве со своей собственной Душой, поскольку Душа всегда представлена женским аспектом. Просто представьте, как нужно ненавидеть, презирать свою Душу, чтобы сделать с ней то, что сделал Клод с Эсмеральдой? Всё, что он называет любовью, таковым не является. Это громадное искажение, на которое архидьякон закрывает глаза. Это вообще нельзя называть любовью, даже больной любовью – любовь таковой по сути своей быть не может, это основа человеческого бытия и контакта с Богом. Сдаётся мне, богословские книги Клод понял довольно поверхностно вместе с Библией – даром, что служит в церкви.
Мне кажется очень показательной сцена в его кабинете с переодетым королём и его лекарем(Жеан, который торчал в углу и грыз засохший хлеб просто кино), когда лекарь предлагает Клоду спасти муху из лап паука, а тот говорит, что нельзя вмешиваться в судьбу, в рок. И при этом несколькими сценами позднее он даёт Фебу деньги, чтобы тот смог «осквернить» Эсмеральду! Слов нет! Одни маты!
Я при всех описаниях его страданий тоже страдала – мне было физически плохо, меня тошнило, мне было мерзко, я клянусь. У меня к нему до сих пор ноль сострадания, ноль, даже если брать во внимание тот факт, что он сам своими руками загубил собственную Душу – и мне кажется закономерным, что жизнь его после такой утраты тоже не продлилась долго.
Поехали, значит, к ещё одному виновнику моего зубовного скрежета – Феб, мать его ети! Мне кажется, Гюго его так назвал чисто ради хохмы, я клянусь, потому что в данном контексте форма опять не соответствует содержанию – такое имя и такой воздухан. Про него даже и говорить-то не хочется – по факту и сказать-то про него нечего, кроме как сказочный долба… ну вы поняли. Фу, пошёл в баню. Такое, как он, только палочкой трогают.
Ну и вишня на всех этих графских развалинах – Эсмеральда. Сначала я ей сочувствовала, потому что а)она женщина в Средневековье; б)она цыганка(я цыганка на 1/16, это зов крови); в)по сути ни в чём не виновата, но как же я материлась в конце, Господь-Господь. Почему люблю цыганскую тему(в отличие от Клода Фролло): мне кажется, это самый гонимый народ в мире, у них буквально нет дома, нет корней, о них мало достоверной информации, знаний об их культуре и обычаях мало, а про язык я вообще не говорю – я как-то хотела попробовать выучить, даже словаря не нашла. Цыгане базово, на мой взгляд, представляют собой архетип Другого, Чужака, которого рано или поздно начинают страшиться и ненавидеть. Эсмеральда всё это, собственно, и олицетворяла. И вместе со страхом такие чужаки очень притягательны, потому что в них есть загадка, есть что-то, что они принесли из другого мира. Поэтому Эсмеральда и за это платит, поскольку некоторые граждане королю донесли, что в Соборе укрывается колдунья(спасибо, дура). Что меня вытряхнуло? Воздыхания по Фебу и абсолютная слепота! Нет, вы можете сказать, что её можно понять, ей всего-то 16 лет, ну о чём речь вообще? Да, но это не отменяет того, что меня выбесила её «слепая любовь»(притянет как магнит, меня не пощадит и светом ослепит) – и надо же, нашла время, когда вздыхать!
Второй момент – их взаимоотношения с Квазимодо. Вот на этом моменте я всё, я плакала:
— Я никогда так не чувствовал своего уродства, как теперь. Когда я сравниваю себя с вами, мне так жаль себя, несчастного урода! Я кажусь вам зверем, скажите? А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички. Я же — нечто ужасное, ни человек, ни зверь; я грубее, безобразнее, презреннее, чем булыжник. — Он засмеялся, и ничто на свете не могло сравниться с этим раздирающим сердце смехом.
Вот знаете, с одной стороны, была надежда, что Эсмеральда сможет увидеть этот свет внутри Квазимодо, что она сможет проникнуть сквозь его форму – но нет, блин, куда ему до этого сраного Феба! Но с другой стороны, это такой debatable вопрос, потому что я стала примерять это на себя, смогла бы я разглядеть свет внутри Квазимодо, если бы я на самом деле увидела его? Вопрос остаётся открытым. Но в контексте Эсмеральды, это, конечно, минус балл. Малышарик ей жизнь спас, стоял прикованный к этому столбу позорному из-за своего приёмного папки, берёг её, как мог, от разочарования в этом тюбике, а у неё ничего не шевельнулось. Ну ладно, а судьи кто, собсна.
Что по саммари? Я устала читать, честно, и усталость была психологическая. Да, я знаю, с какой целью был написан роман и всё такое, но я в какой-то момент почувствовала, будто из-за бесконечных ответвлений я читаю эту книгу добрые полгода, плюс сюжет буксовал постоянно и по сути это всё можно было бы уложить в пару сотен страниц – но как бы и нельзя было, потому что утратится что-то важное, что ли. Понравилось ли мне? Ну как вам сказать, пока не решила. Религиозной шизы не было, а я так надеялась, что Клод Фролло будет разрываться между цыганкой и Богом(в этот момент пришла к страшной мысли, что качественной шизой в теме религии меня может накормить только Дост, и это печально), а фиг там – Бог был упомянут косвенно в связи с комплексом Мадонны-Блудницы, потому что не дай Бог вообще кто-то тронет эту малышку пальцем, Клод Фролло всех перемочит.
В общем, какого-то цельного мнения у меня нет, как и общего впечатления. Пока просто поставлю галочку и с облегчением верну эту отороблу на полку – может быть когда-нибудь ещё раз, а пока
Целую, князь.
5 понравилось
