Цитаты из книги نوتردام باريس

Вчера вы видели наших фламандских послов, а сегодня вам надо посмотреть цыганку.

— Цыганку?! — повторила Магиета, энергично прокладывая себе путь локтями и крепко сжимая руку ребенка. — Нет, сохрани меня господи! Она еще украдет у меня мальчика!.. Идем отсюда, Эсташ, — торопила она мальчугана.

Она бегом пустилась вдоль набережной по направлению к Гревской площади и бежала до тех пор, пока мост не остался далеко позади.

Он решил попытать счастья, но предварительно обратился с пламенной мольбой к чучелу, которое намеревался обобрать, ибо ему казалось, что легче умилостивить его, чем бродяг.

Пречистой девы.

— Господи помилуй! — пробормотал Гренгуар. — Кажется, теперь мне будет слишком жарко! 

Минута была критическая. Гренгуар мог попасть из огня да в полымя. Он сделал нечеловеческое усилие, на какое способен только фальшивомонетчик, которого намереваются бросить в кипяток. Вскочив, он швырнул соломенный тюфяк на ребятишек и пустился бежать. 

— Пресвятая дева! — воскликнули дети. — Торговец железом воскрес! — И бросились врассыпную.

Внимание толпы, подобно солнцу, совершало свой кругооборот: возникнув на одном конце зала и продержавшись одно мгновение в центре, оно перешло к противоположному концу

— Тем не менее у вас довольно жалкий вид.

— Жалкий - да, но не несчастный!

На лице этого престарелого царя наших соборов рядом с каждой морщиной обязательно находится и глубокий шрам. Tempus edax, homo edacior - Время прожорливо, человек еще прожорливей (лат.). Эту пословицу я бы охотно перевел так: «Время слепо, а человек глуп»

Solus cum sola non cogitabuntur orare Pater noste — (лат.) Наедине мужчина и женщина не станут заниматься чтением “Отче наш”

- Значит, вы счастливы?
Гренгуар ответил с жаром:
- Клянусь честью, да! Сначала я любил женщин, потом животных. Теперь я люблю камни. Они столь же забавны, как женщины и животные, но менее вероломны.

Уходи, чудовище! Уходи, убийца! Дай мне умереть. Пусть наша кровь вечным клеймом ляжет на твоём лбу! Принадлежать тебе, поп! Никогда! Никогда! Ничто не соединит нас, даже ад! Уйди, проклятый! Никогда!

Эта традиция тюрем и галер не исчезла и по сей день. Она бережно сохраняется в виде наручников - у нас, народа просвещённого, мягкого, гуманного (если взять в скобки гильотину и каторгу).

Это было скудное угощение для любителей готической архитектуры. Правда, почтенные ротозеи Средних веков менее всего интересовались памятниками старины и мало заботились о красоте позорного столба.

Какой-то статистик вычислил, что если наложить одна на другую все книги, которые печатались со времён Гутенберга, то ими можно заполнить расстояние от Земли до Луны.

Это означало, что новая сила сменит старую силу; иными словами - печатный станок убьёт религию.

То был вопль пророка, который уже слышит, как шумит и бурлит освобождающееся человечество, который уже проводит то время, когда разум пошатнет веру, свободная мысль свергнет с пьедестала религию, когда мир стряхнёт с себя иго Рима.

Ни одна из ваших формул не приводит ни к чему положительному, тогда как алхимия имеет за собой множество открытий. Будете ли вы оспаривать следующие утверждения этой науки: что лёд, пролежавший тысячу лет в недрах земли, превращается в горных хрусталь; что свинец - родоначальник всех металлов, ибо золото не металл, золото - свет; что свинцу нужно лишь четыре периода, по двести лет каждый, чтобы последовательно превратиться в красный мышьяк, из красного мышьяка в олово, из олова в серебро?

Ваша наука о человеке - ничто! Ваша наука о небе - ничто!

Когда человеком владеет одна мысль, он находит ее во всем. - Пьер Гренгуар

Ничто на свете не могло сравниться с властью архидьякона над звонарём и привязанностью звонаря к архидьякону. По одному знаку Клода, из одного желания доставить ему удовольствие, Квазимодо готов был ринуться вниз головой с высоких башен собора.

Эта многобашенная гидра, исполинская хранительница Парижа с её неизменно настороженными двадцатью четырьмя головами, с её чудовищными свинцовыми или чешуйчатыми шиферными крупами, отливающими металлическим блеском, великолепно завершала очертания Города с западной стороны.

Человеческое тело — потёмки! Светила — тоже потёмки!