Цитаты из книги Η Παναγία των Παρισίων

Хорошими намерениями похлебки не сдобришь, с ними разве только в рай попадешь.

Он приблизился к его преосвященству и, хотя сильно боялся вызвать его неудовольствие, все же, заикаясь, объяснил причину непристойного поведения толпы: полдень пожаловал до прибытия его высокопреосвященства, и актеры были вынуждены начать представление, не дождавшись его высокопреосвященства.

Тогда Квазимодо поднял глаза на цыганку, тело которой, вздернутое на виселицу, билось под белой одеждой в последних предсмертных содроганиях, потом взглянул на архидьякона, распростертого у подножия башни, потерявшего человеческий образ, и с рыданием, всколыхнувшим его уродливую грудь, произнес: – Это все, что я любил!

Увы! Ты не знаешь, что такое несчастье! О! Любить женщину! Быть священником!

Это была одна из тех нескладно скроенных голов, где разуму так же привольно, как пламени под гасильником.

Я перестал принадлежать себе. Другой конец нити, которую дьявол привязал к моим крыльям, он прикрепил к твоей ножке.

В жизни я не встречал такого великолепного уродства!

По предопределению ли свыше, или по воле рока, но Гуттенберг является предтечей Лютера.

Каждая сторона, каждый камень почтенного памятника — это не только страница истории Франции, но и истории науки и искусства.

Феб тоже кончил трагически. Он женился.

Ты, полумудрец-полубезумец, ты, черновой набросок чего-то, своего рода растение, воображающее, что оно движется и мыслит, ты будешь пользоваться той жизнью, которую украл у неё, — жизнью, столь же бесполезной, как свеча, зажженная в полдень.

Она хотела заставить его войти в свою келью, но он заупрямился и остановился у порога. — Нет, нет, — проговорил он, — филину не место в гнезде жаворонка.

— Отчего ваш друг молчит? — Потому что его родители были чудаки и оставили ему в наследство молчаливость.

Медицина – дочь сновидений Ямвлих.

Да,шутка скверная была, Когда сама богиня права, Съев пряных кушаний немало, В Париже свой дворец сожгла.

Если я не умерла от такого счастья, то от чего ещё можно умереть?

Если я существую, существует ли всё окружающее, а если существует всё окружающее, существую ли я?

Тщеславие погубит вас, куманек. За тщеславием всегда по пятам следует разорение и позор.

«…Он был им ровня, этот чулочник, дающий отпор кардиналу, – сладостное утешение для бедняг, приученных с уважением подчиняться даже слуге судебного пристава, подчиненного судье, в свою очередь подчиненного настоятелю аббатства святой Женевьевы – шлейфоносцу кардинала!»