Холодные песни

24февраля
Володя трудится в спускаемом аппарате. Я работаю с видеокамерой – инспектирую.
Отстыковались от «Кванта», стали облетать станцию к переходному отсеку. Ищем следы столкновения транспортника с «Миром». Если не найдем, придется «выходить» с Алексеевичем.
Командир настоящий ас, летит вокруг комплекса, я снимаю, правда, качество не ахти. Ничего не находим и стыкуемся. И тут я что-то замечаю в «окно» бытового отсека. Мы бросаемся к иллюминатору.
К наружному покрытию станции прилип… скафандр.

Удивительно, как много книг выбрасывают люди и как мало — икон.

...он был как все. Все. В этом слове не было ничего хорошего - так объяснял отец. Оно готовило почву для травли. "Все должны быть стройными". "Все мальчики должны скрывать слёзы". Оно, это опасное "все", запрещало быть другим...

"Свои"

Дело в них. Им страшно, поэтому они сбиваются в стаю. Не конфликтуют, конфликт - это личное, а травят. И те, кто говорит: "Сам виноват!", ничем их не лучше.

"Свои"

Взрослые здесь - в этом кошмарном месте, где нужно было молча сидеть, говорить, только подняв руку, и соблюдать дурацкие правила, - не помогали, а управляли. Правили. Они не прислушивались к школьникам - какой смысл? Не верили в их свободу - зачем? Свобода порождает агрессию. Если дать детям самостоятельно принимать решения, начнётся анархия. Они не знали или не хотели знать, что на самом деле всё обстоит наоборот. Когда у ребёнка сжато горло - он хочет схватить за горло других...

"Свои"

Рассвет над грядой айсбергов. Мертвенно-зелёная, мертвенно-розовая, мертвенно-голубая полосы. Мёртвая радуга.

Я через столько прошёл, чтобы умереть в объятиях разбухшего студня?..

Очередь к иконе матушки Маркианы вела себя спокойно — чудес хватит на всех.