Виннипегская стена и я

Только я закрыла дверь, как Эйден, повернувшись, обжег меня взглядом.
– Ты знаешь, кто твои соседи? Торговцы наркотиками!
Вот оно что.
– Меня они не достают.
Особенно после того, как я раз двадцать сказала «нет» на их предложения.
– Так ты знаешь, что они торгуют наркотиками?
В ответ я лишь пожала плечами. Ну, не рассказывать же ему о том, что другие мои соседи принадлежат к известной бандитской группировке.

– Я бы познакомила тебя с кем-нибудь из подружек, но они в два счета сведут тебя с ума. И я не настолько плохо к тебе отношусь, чтобы знакомить тебя с моими сестрами.

– Слушай, почему бы тебе не жениться на ком-то, кто станет заодно твоей помощницей? Мне кажется, лучше и не придумаешь.
Эйден энергично закивал, будто только и ждал моих слов.
– Хорошая мысль, – согласился он. – Ты с этим справишься.
Нет, он просто спятил.
– Ты в своем уме? Тебя что, штангой на тренировке зацепило?
– Ты сама сказала, что это замечательный план.
И как только меня угораздило?

Чего мне никто не сказал, так это того, что дорога к достижению цели — не прямая черта; она больше напоминает лабиринт на кукурузном поле. Ты останавливаешься, идешь, пятишься назад, парочку раз неправильно сворачиваешь, но, самое главное, надо помнить, что в конце есть выход. Где-то.

Когда жизнь преподносит лимоны, ты выбираешь, что сделать из них; и не всегда это должен быть лимонад.

Я начинаю понимать, что ты всегда можешь найти время для того, что важно для тебя.

– Что, если никто не захочет со мной разговаривать? Вдруг я им до того не понравлюсь, что в меня чем-то кинут?

Хмыкнув, Эйден бережно положил блузку на кровать.

– Чем они будут в тебя кидаться? Закладками?

– Ну как ты не понимаешь…

Я рассмеялась и, вынув из сумки красное яблоко, которое спрятала под шарфом, чтобы пронести через охрану, протянула ему.

– Хороший мальчик. Будешь прилично себя вести, припрячу для тебя в кармане целый веганский бар.

Не знаю, почему я все время таскала с собой что-нибудь съедобное для Эйдена, но все равно… Он был как щенок, которого надо было все время кормить. Такой, знаете, крупный щенок, который время от времени сбивал меня с толку. Да, именно сбивал с толку. Вот так…

Черная вязаная шапка, натянутая на самые брови, совсем не помогала делу. Так же, как и солнечные очки, которые Эйден надел, как только мы вышли из машины. Да, его знаменитый худи скрывал гору мышц, но почти стопятидесятикилограммовый мужчина в принципе вряд ли мог остаться незамеченным.

Было похоже на слона в камуфляже.

В разгар подобных размышлений я вдруг вспомнила, что замужем за первым говнюком в команде.

Надо перестать пожирать глазами эти самые великолепные бедра во вселенной. Мне хотелось укусить их. Честно… очень хотелось.

Я взглянула на его задницу еще раз. Какая же я слабая… потом опять. Какая, черт возьми, я слабая.

– А ты когда-нибудь жил с девушкой?

Смешок, вырвавшийся у Эйдена, был настолько неожиданным, что я подпрыгнула.

– Нет. Я никогда не был в отношениях.

– Никогда?

– Никогда.

– В жизни?

– В жизни, – подтвердила эта самодовольная задница.

– Даже в старшей школе?

– Тем более в старшей школе.

– Почему?

– Потому что все отношения заканчиваются по одному из двух сценариев: или разрыв, или брак. А я не хочу тратить свое время впустую.

– Они тоже есть у тебя на дивиди?

Я улыбнулась:

– Вполне возможно.

Эйден искоса посмотрел на меня и поскреб свою волосатую щеку.

– Пожалуй, мне стоит посмотреть их.

– Когда только пожелаешь. Мои видео – твои видео.

Наклонившись, я расстегнула молнию на чемодане и достала одежду, чтобы постирать ее позже, когда Кретинская Стена не будет маячить поблизости. Я не собиралась плакать. Не собиралась, хотя желание было непреодолимым как никогда.

- Причинить боль могут лишь те люди, которым мы это позволяем, Ван.

— Мы партнеры. Мы команда. Ты это сказала.
Я молча кивнула, отчего заработала от него взгляд «ты идиотка». Его брови слегка приподнялись, а голова опустилась вперед, будто он готов к спору.
— Если кто-то связывается с тобой, тогда они связываются и со мной, Ван. Я не хочу обидеть твои чувства. Может, я и плохо справляюсь со всей этой дружеской фигней, но я никому не позволю сделать тебе больно и уйти безнаказанно. Никогда. Ты меня поняла?
Мое сердце. Мое бедное, слабое, жалкое сердце.