Веди свой плуг по костям мертвецов

— Посмотрите, для чего эти амвоны. Это зло, нужно назвать этот факт своим именем: коварное, жестокое, наихудшее зло — построить кормушки, насыпать туда свежих яблок и пшеницы, приманивать Животных, а когда они уже привыкнут, стрелять по ним из засады, с амвона, в голову, — начала я тихо, уставившись взглядом в пол. Почувствовала, что они с тревогой посмотрели на меня и продолжали делать свое. — Хотела бы я знать азбуку Животных, — продолжала я, — знаки, которыми можно было бы писать для них предостережения: «Не приближайтесь сюда». Этот корм несет смерть. Обходите амвоны издалека, из них к вам не обратятся с одним евангелием, не услышите оттуда хорошего слову, не обещать вам спасения после смерти, не смилостивятся над вашей бедной душой, потому что у вас нет души. Не увидят в вас ближнего своего, не благословят вас. Душа есть даже у самого отвратительного преступника, однако ты, хрупкая Косуля, и ты, Кабан, и ты, дикая гусыня, ты, свинья, и ты, собака, ее не имеешь. Убийство стало безнаказанным. А что стало оно безнаказанным — этого никто не замечает. А раз никто не замечает, то оно и не существует.

У меня есть некая собственная Теория. Произошла ужасная вещь, а именно то, что мозжечок был неправильно соединен с мозгом. Возможно, это крупнейший сбой в нашем программном обеспечении. Кто-то нас плохо спроектировал. Поэтому мы подлежим замене. Если бы наш мозжечок соединялся с мозгом правильно, мы обладали бы исчерпывающими знаниями о собственной анатомии, о том, что происходит внутри нашего тела. О, говорили бы мы себе, у меня в крови упал уровень калия. Третий шейный позвонок какой-то напряженный. Периферическое кровяное давление сейчас низкое, надо двигаться, а после вчерашних яиц под майонезом уровень холестерина вырос, поэтому следует учитывать, что мы едим.

У нас есть это наше тело, обременительный груз, и, собственно говоря, мы ничего о нем не знаем и нуждаемся в различных Орудиях, чтобы узнать о самых естественных процессах. Разве это не возмутительно, что когда в последний раз врач хотел проверить, что происходит в моем желудке, то назначил сделать гастроскопию? Мне пришлось глотать толстенную трубку, и только с помощью камеры можно было разглядеть, что же там в нем такое. Единственное грубое и примитивное орудие, которым нас одарили, чтобы хоть как-то компенсировать неудобства, это боль. Ангелы, если они, конечно, существуют, видимо, хохочут до умопомрачения, глядя на нас. Получить тело и ничего о нем не знать. Без инструкции по эксплуатации.

К сожалению, погрешность была допущена уже с самого начала, так же, как другие ошибки.

Я росла в прекрасное время, которое, к сожалению, прошло. В нем была невероятная готовность к изменениям и умение строить революционные планы. Сейчас никому не достает мужества придумать что-то новое. Без конца говорят только о том, что есть, и развивают старые идеи. Действительность состарилась, стала чудаковатой, так как ею управляют те же законы, как и любым живым организмом, и она стареет. Ее мельчайшие составляющие — сущности, подлежат апоптозу, как и клетки тела. Апоптоз — это естественная смерть, вызванная усталостью и истощением материи. По-гречески это слово означает «опадание листьев». Мир стал безлистным.

Но спустя время должно наступить что-то новое; так всегда было — разве это не смешной парадокс?

Писательница напоминала кого-то, кто пережил гибель Помпеи — вся словно присыпана пеплом; ее лицо было пепельным, и цвет губ, и серые глаза, и длинные волосы, схваченные резинкой и собранные на макушке в небольшую дульку. Если бы я знала ее немного хуже, то наверняка прочитала бы ее книги.

Но так как я знала ее слишком хорошо, то боялась за них браться. Может, я нашла бы там себя, описанную так, что невозможно узнать. Или свои любимые места, которые для нее означают нечто совсем другое, чем для меня. В определенном смысле такие люди, как она, владеющие пером, бывают опасными. Сразу начинаешь подозревать неискренность — что такой человек не является собой, она — око, которое неустанно наблюдает, а то, что видит, превращает в предложения; таким образом лишает действительность всего важного, того, что невозможно выразить.