Дикарь и лебедь

– Ну? – Его глаза сверкнули из-под капюшона плаща, он быстро окинул меня оценивающим взглядом. – Тебе тут язык отрезали? Надеюсь, что нет. – Он ухмыльнулся: – Твой язычок мне нравится.

– Принцесса только что пришла в себя. Ей не надобно волноваться, слушая, как вы тут пререкаетесь, как не надобно и ваше присутствие, пока я выполняю работу, ради которой меня наняли.
Брови Дейда поползли наверх, улыбка стала одновременно озорной и злой.
– Королева. Она – королева Вордана.

– Ладно. Я уйду, – согласился Дейд. Мать о чем-то тихо совещалась с пикси, а он, обогнув огромную кровать, ухмыльнулся и подтянул пояс сползших с его стройной талии брюк. – После того, как помою мою половинку.
Пикси застыли – просто окаменели.
Хребет матери превратился в стальной кол.
– Даже не мечтай об этом.
– Надеюсь, твоя кровь вскипит, когда ты узнаешь, что я уже занимался с ней куда менее пристойными вещами.

– Любовь делает забвение невозможным, – удивив саму себя, прошептала я.

– Опал, я не могу. До конца войны еще далеко.
– Война закончится тогда, когда ты наберешься сраного мужества ее закончить, – прошипела она.

Я мог бы вынудить Опал стать моей – вот как сейчас. Но я понимал, что огромная часть ее души ненавидит и вожделеет меня в равной мере, поэтому вместо насилия выбрал уговоры.

— Ради такого волшебного чувства, как любовь, мы готовы поверить в любую ложь.

– Половинку невозможно найти, — твердо сказала она. В ее голосе слышалась печаль, но он зазвенел. — Ее приведут к тебе звезды.

Наверное, это худший вид душевной боли – когда невыносимо настолько, что слезы не идут и горе отказывается покидать твое тело. Ибо если оно выйдет наружу, внутри не останется ничего. Ничего.

- Ты была права, — сказал я и поцеловал ее в нос. — Ты была права насчет того, что у меня нет сердца. Ибо у меня его не было. - Губы моей королевы приоткрылись, но я поцеловал их и прошептал: — Я обрел его, когда обрел тебя. Это ты бьешься у меня в груди, ты — мое сердце, в котором я так нуждался, но даже не подозревал об этом.

— На тебе что угодно смотрится прекрасно, - заявил я, поставил чашку на стол и притянул лебедь поближе.
— Но лучше всего — я.

- Страх превращает зверей в монстров, принцесса. Вспомни об этом, когда у тебя снова возникнет желание кого-нибудь осудить, — бросил он, уходя.

- Монстр не перестанет быть монстром, прелестная ты глупышка, так что не терзайся понапрасну. - Она выпустила мою ладонь и отошла к столу, напоследок тихо пробормотав: - Но помни, что научить команде «к ноге!» можно даже самого лютого зверя.

— Опал, — простонал он, и мое имя впервые в жизни прозвучало вот так — как клятва, состоявшая всего из четырех букв.

- Теперь, когда ты лежишь в моей кровати, в моих объятиях, готовая раскрыться мне навстречу... - Он зарычал, нежно закусил мою кожу. - Я точно знаю: звезды создали тебя для меня.

Пускай людишки торгуются