Второй том трилогии отходит от камерности и некоторой притчевости первой книги, приближаясь к классическому фентези и роману взросления. Автор продолжает арку сюжета, но на первый план выходят совсем иные проблемы. Главные герои, отношения которых составляли интригу первого тома, во втором практически не пересекаются и существуют на расстоянии друг от друга. Их линии идут параллельно, продолжая при этом двигать - каждый по-своему - одну сквозную ветку, где противопоставляется чувство долга и личные стремления.

На первый план выступает королевство, служившее в начале этаким задником, обобщенным фоном личной драмы, и обретает, наконец, выпуклые черты. На пути взросления героиня выходит в большой мир и делает в нем первые самостоятельные шаги. Побег от преследователей, завершивший первую книгу, оборачивается бесконечным бегством от себя самой. Тут это вопрос не только обретения душевного спокойствия, но и собственно выживания, попыток сохранить собственное "я", не поглощенное еще драконом. Дракон все так же остается фоновым фактором, едва проявляющим себя в тексте, но борьба героини с его началом в этой книге чувствуется сильней, и это как будто делает его присутствие более реальным и ощутимым.

Особый статус принцессы и то, что выросла она почти что в полной изоляции, отражается во всем ее поведении: в том, как она держит себя с людьми, и как катастрофически не умеет находить с ними общий язык, постоянно выступая с позиции силы. Подход, который вполне раскроет себя во второй части книги. При этом сложно судить, что из этого - проявление дракона, а что - характер самой девушки, поскольку единственным разграничением выступает смена цвета глаз, и по большому счету поступки самой принцессы мало отличаются от реакций дракона, сливаясь в читательском восприятии в единое целое.

Обстоятельства постоянно сталкивают героиню с людьми, способными принять ее такой, какая она есть, однако главная проблема - в неспособности принцессы принять самое себя. Она страшится той потенциальной угрозы, которую несет окружающим в силу самой своей природы и разрывается между желанием быть с людьми и чувством ответственности за них до тех пор, пока череда смертей не подталкивает ее к необходимости остаться одной.

Это одна из самых сильных сцен в книге, служащая этаким промежуточным финалом, и как бы разбивающая том на две части.

Одновременно Генри точно так же стремится к своим личным целям, но точно так же на пол пути его останавливает чувство долга по отношению к другим людям.

Если в ветке принцессы королевство и мир вокруг проступали яркими, но слабо связанными друг с другом локациями, то тут уже четче обрисовывается картина в целом и те процессы, которые полностью меняют раскладку сил и в итоге вновь возвращают Джоан на сцену.

Одновременно чувства Генри снова поверяются еще одной сердечной привязанностью, в этот раз - более давней и глубокой, и он точно так же оставляет ее позади.

После того, как Джоан покидает отряд Ансельма, а Генри - постель Клары, начинается вторая часть повествования, несколько отличающаяся от первой. Не в последнюю очередь благодаря вернувшемуся в повествование Ленни и пришедшей вместе с ним легкой авторской иронии, так характерной для первой книги. Оба героя - и Генри, и принцесса - вновь обретают цель, их движение в сюжете становится гораздо более осмысленным и динамичным. Они уже не столько реагируют на обстоятельства, сколько сами влияют на них. Но если Генри, почти нашедшего свою возлюбленную, во всяком случае - напавшего на свежий ее след, сбивает на пол пути изменившаяся обстановка в стране, а потом - и собственные вдруг проснувшиеся сомнения и неуверенность в себе, то принцесса обретает убийственную решимость и идет в итоге до самого конца.

Новые обстоятельства заставляют ее пересмотреть принятое ранее решение держаться от людей подальше.

Так и не научившись ничему в отряде Ансельма, принцесса пускает в ход худшие свои "драконьи" качества, добиваясь авторитета силой и страхом. Сумев таким образом достичь некоторых результатов, она допускает ряд фатальных ошибок, приведших в конце концов к катастрофе.

Попутно она пытается заполнить оставшуюся после разлуки с Генри пустоту в душе, однако ни одна попытка не имеет успеха, обрываясь то смешно, то трагически.

В целом книга смотрится так же стройно и композиционно выверенно, как и первый том, хотя и существенно отличается от него и по размаху событий, и по тону, и по манере подачи.

Так, например, границы мира раздвигаются, и все чаще основные герои даются глазами второстепенных персонажей. Такой взгляд со стороны дает возможность автору проработать с той или иной степенью погружения целую вереницу характеров, раскрыть мир, одновременно - уходит камерность первой книги. Джоан почти всегда показана чужими глазами, и, учитывая ее манеру держать себя, такая точка зрения делает ее еще более холодной, отстраненной и высокомерной. Это, впрочем, неплохо работает на раскрытие основной идеи второго тома. К тому же эти личные истории украшают роман, превращая его в этакое ожерелье из самоцветов.

Некоторые моменты: к примеру, использование одного и того же приема с купанием в идентичных по сути ситуациях - мне показались слабыми и не проработанными, но они теряются на общем вполне выверенном и сбалансированном фоне.