Бумажная
1002 ₽849 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Абсолютно не моя книга, которая тем не менее мне полюбилась. Но любовью не романтической, а такой… вселенской что ли. Когда не в россыпи веснушек ищешь правду, а в созвездиях. Когда неважно, что сказано, а важно, что после сказанного осталось внутри. Хатиашвили создала маленькое чудо; оно не моё, но отрицать волшебство я не возьмусь.
Автор прекрасно написала чрезвычайно харизматичный роман. В нём есть характер, сила, поэзия. Хатиашвили талантливо раскрывается и в разнообразии героев, и в диалогах, и в размышлениях, а сюжет она закрутила так, что до самого конца непонятно, мёртв главный герой или нет. Как она так держит интригу? Сложно. Настолько сложно, что порой непонятно, что перед тобой – прошлое, настоящее, будущее или вымысел.
В романе очень много ингредиентов. Меня зацепили те, что связаны с потерями: и в жизни, и в смерти. Но кроме потерь тут есть и мужская дружба/любовь, и сложные семейные отношения всех мастей, и любовные многоугольники, и рождение, и смерть, и перерождение, и наркотики, и сказка, и даже магия. Лавиноподобный мелодраматизм формата Эльчина Сафарли. Но если прожектор Сафарли направлен на женщину, то прожектор Хатиашвили наяривает сразу во все стороны.
В какой-то момент хочется тишины и темноты, но передышек роман не даёт. Он эмоционально бурный. И на своих волнах несёт слишком много обломков. Всё, связанное с мелодрамой в этом романе, не моё. Бесконечная череда разрушенных браков, брошенных детей, женщины, любовь которых отдаётся то одному герою, то другому – то ли романтика, то ли инфантилизм, то ли “Сто лет одиночества”.
Я не могу назвать эту книгу ни жизнеутверждающей, ни светлой. Для меня она о том, как по-дурацки мы мечемся, будучи не в состоянии понять, не то что большой мир, но даже самих себя. Я бы поменяла слоган с “Живи, пока жив!” на “Думай, пока жив!”. Ведь самое страшное, это только за секунду до смерти наконец понять, что же есть то самое лучшее, чего у тебя нет.

Продолжаю рассказ о финалистах Русской премии 2024, ею награждаются зарубежные авторы, пишущие на русском языке. Моя четвертая книга из семи Короткого списка в номинации Проза "Лучшее, чего у меня нет" Анастасии Хатиашвили Герой романа, тридцатилетний Заза Сария, красавец, жизне- и женолюб в расцвете сил узнает о том, что смертельно болен и находит способ перехитрить смерть. Не просто продлиться в будущее, но сделать счастливыми ближних; простить тех, кто причинил ему боль и попросить прощения у тех, кого обидел; познакомить тех дорогих ему людей, кто не знал друг друга и помирить тех, кто был в ссоре.
Основной герой-рассказчик друг Зазы Торнике Накашидзе, это ему предстоит стать метафорическим душеприказчиком и распутывать хитросплетения изощренного плана Сарии. Кроме голоса Торнике в романе, сменяя друг друга, звучат голоса женщин Зазы, его сестры, отца. Сказать, что это не самый комфортный для восприятия способ подачи - ничего не сказать. Полные смутных намеков на психотравмы, жалости к себе и самолюбования монологи с претензией на значительность и философскую глубину. Вопреки заявленной полифонии, разница в языковых характеристиках отсутствует - кажется, что говорит один человек, обиженный на жизнь, сексуально озабоченный неудачник-мизогин.
Последнее удивительно, учитывая пол автора, но женщины в "Лучшем, чего у меня нет" рассматриваются главным образом с точки зрения сексуальной привлекательности для героя-мужчины. Мир не прописан и однотипен, мы не видим ни Тбилиси - основной локации, ни Канады, куда эмигрировал отец Зазы после расставания с его матерью, ни Германии, куда странствия по следам друга завели Торнике. Везде примерно один и тот же фестиваль гедонизма, на котором герои путешествуют, питаются в ресторанах, не испытывают сложностей с жильем и не преодолевают языкового барьера.
На что они живут и чем зарабатывают на красивую насыщенную жизнь непонятно. То есть, говорится что-то неопределенное о Зазе-сценаристе и Торнике-художнике,но за работой ни одного, ни другого читатель не увидит. Между тем, многоходовка с посмертными письмами и финансовым обеспечением плана Зазы предполагает наличие серьезных средств, которых смертельно больной скиталец не мог иметь - болеть дорого, а молодые гедонисты не склонны к накопительству. Когда проседает повествовательная логика, истории перестаешь верить, здесь она не просела, а сплошь состоит из черных дыр.
На возражение, что это такая философская притча, которую не стоит понимать слишком буквально, я отвечу, что притча предполагает краткость и емкость, отсутствующие в утомительном многословии этого опуса. Печально, но нет. Книга нехороша, а основную идею: жизнь человеку дается одна и надо прожить ее так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы - имело смысл выразить как-то иначе. Не говоря о том, что сама идея прожить за кого-то его жизнь выглядит сомнительно.

«Каждая смерть забирает что-то и от меня, ибо я часть человечества. Поэтому никогда не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе».
Эпиграфом к книге стоят строки Джона Донна. Донну Тартт напомнила мне сама книга. Те же легкость, увлекательность и неистребимая любовь к жизни. К жизни, которая может быть несправедлива, имеет обыкновение некстати и без предупреждения заканчиваться, но лучше ее все равно ничего нет. Кроме, возможно, чтения