Современная проза
OlgaGertc
- 190 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Абсолютно не моя книга, которая тем не менее мне полюбилась. Но любовью не романтической, а такой… вселенской что ли. Когда не в россыпи веснушек ищешь правду, а в созвездиях. Когда неважно, что сказано, а важно, что после сказанного осталось внутри. Хатиашвили создала маленькое чудо; оно не моё, но отрицать волшебство я не возьмусь.
Автор прекрасно написала чрезвычайно харизматичный роман. В нём есть характер, сила, поэзия. Хатиашвили талантливо раскрывается и в разнообразии героев, и в диалогах, и в размышлениях, а сюжет она закрутила так, что до самого конца непонятно, мёртв главный герой или нет. Как она так держит интригу? Сложно. Настолько сложно, что порой непонятно, что перед тобой – прошлое, настоящее, будущее или вымысел.
В романе очень много ингредиентов. Меня зацепили те, что связаны с потерями: и в жизни, и в смерти. Но кроме потерь тут есть и мужская дружба/любовь, и сложные семейные отношения всех мастей, и любовные многоугольники, и рождение, и смерть, и перерождение, и наркотики, и сказка, и даже магия. Лавиноподобный мелодраматизм формата Эльчина Сафарли. Но если прожектор Сафарли направлен на женщину, то прожектор Хатиашвили наяривает сразу во все стороны.
В какой-то момент хочется тишины и темноты, но передышек роман не даёт. Он эмоционально бурный. И на своих волнах несёт слишком много обломков. Всё, связанное с мелодрамой в этом романе, не моё. Бесконечная череда разрушенных браков, брошенных детей, женщины, любовь которых отдаётся то одному герою, то другому – то ли романтика, то ли инфантилизм, то ли “Сто лет одиночества”.
Я не могу назвать эту книгу ни жизнеутверждающей, ни светлой. Для меня она о том, как по-дурацки мы мечемся, будучи не в состоянии понять, не то что большой мир, но даже самих себя. Я бы поменяла слоган с “Живи, пока жив!” на “Думай, пока жив!”. Ведь самое страшное, это только за секунду до смерти наконец понять, что же есть то самое лучшее, чего у тебя нет.

Продолжаю рассказ о финалистах Русской премии 2024, ею награждаются зарубежные авторы, пишущие на русском языке. Моя четвертая книга из семи Короткого списка в номинации Проза "Лучшее, чего у меня нет" Анастасии Хатиашвили Герой романа, тридцатилетний Заза Сария, красавец, жизне- и женолюб в расцвете сил узнает о том, что смертельно болен и находит способ перехитрить смерть. Не просто продлиться в будущее, но сделать счастливыми ближних; простить тех, кто причинил ему боль и попросить прощения у тех, кого обидел; познакомить тех дорогих ему людей, кто не знал друг друга и помирить тех, кто был в ссоре.
Основной герой-рассказчик друг Зазы Торнике Накашидзе, это ему предстоит стать метафорическим душеприказчиком и распутывать хитросплетения изощренного плана Сарии. Кроме голоса Торнике в романе, сменяя друг друга, звучат голоса женщин Зазы, его сестры, отца. Сказать, что это не самый комфортный для восприятия способ подачи - ничего не сказать. Полные смутных намеков на психотравмы, жалости к себе и самолюбования монологи с претензией на значительность и философскую глубину. Вопреки заявленной полифонии, разница в языковых характеристиках отсутствует - кажется, что говорит один человек, обиженный на жизнь, сексуально озабоченный неудачник-мизогин.
Последнее удивительно, учитывая пол автора, но женщины в "Лучшем, чего у меня нет" рассматриваются главным образом с точки зрения сексуальной привлекательности для героя-мужчины. Мир не прописан и однотипен, мы не видим ни Тбилиси - основной локации, ни Канады, куда эмигрировал отец Зазы после расставания с его матерью, ни Германии, куда странствия по следам друга завели Торнике. Везде примерно один и тот же фестиваль гедонизма, на котором герои путешествуют, питаются в ресторанах, не испытывают сложностей с жильем и не преодолевают языкового барьера.
На что они живут и чем зарабатывают на красивую насыщенную жизнь непонятно. То есть, говорится что-то неопределенное о Зазе-сценаристе и Торнике-художнике,но за работой ни одного, ни другого читатель не увидит. Между тем, многоходовка с посмертными письмами и финансовым обеспечением плана Зазы предполагает наличие серьезных средств, которых смертельно больной скиталец не мог иметь - болеть дорого, а молодые гедонисты не склонны к накопительству. Когда проседает повествовательная логика, истории перестаешь верить, здесь она не просела, а сплошь состоит из черных дыр.
На возражение, что это такая философская притча, которую не стоит понимать слишком буквально, я отвечу, что притча предполагает краткость и емкость, отсутствующие в утомительном многословии этого опуса. Печально, но нет. Книга нехороша, а основную идею: жизнь человеку дается одна и надо прожить ее так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы - имело смысл выразить как-то иначе. Не говоря о том, что сама идея прожить за кого-то его жизнь выглядит сомнительно.

«Каждая смерть забирает что-то и от меня, ибо я часть человечества. Поэтому никогда не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе».
Эпиграфом к книге стоят строки Джона Донна. Донну Тартт напомнила мне сама книга. Те же легкость, увлекательность и неистребимая любовь к жизни. К жизни, которая может быть несправедлива, имеет обыкновение некстати и без предупреждения заканчиваться, но лучше ее все равно ничего нет. Кроме, возможно, чтения