Франкенштейн

Поражённый новизной этих ощущений, я отдавался им и, забыв о своём одиночестве и уродстве, отважился быть счастливым.

Для исследования причины жизни мы вынуждены обращаться сперва к смерти.

Если б кто-нибудь отнесся ко мне с ласкою, я отплатил бы ему стократно; ради одного этого создания я помирился бы со всем человеческим родом.

Созерцание всего могучего и великого в природе всегда настраивало меня торжественно, заставляя забывать преходящие жизненные заботы.

Муки совести отравляют наслаждение, которое можно иногда найти в самой чрезмерности горя.

И все же мужчина остается слеп к тысячам житейских мелочей, требующих внимания женщины.

«Самый ветер нашептывал мне что-то утешительное, и природа с материнскою лаской уговаривала больше не плакать.

... но разве у нас нет долга перед живыми? Разве не должны мы сдерживаться, чтобы не усугублять их горя? Это вместе с тем и твой долг перед самим собой, ибо чрезмерная скорбь мешает самосовершенствованию и даже выполнению повседневных обязанностей, а без этого человек не пригоден для жизни в обществе.

Благословенный дар неба – сон!