Норвежский лес

После его смерти я перестала понимать, как вести себя с людьми. И что значить - любить человека.

Мертвый навсегда останется мертвецом. А нам нужно жить дальше.

Унося Кидзуки в ту майскую ночь семнадцатилетия, смерть одновременно схватила и меня.

Прошло каких-то полгода, но мне казалось, что минула вечность. Наверное, потому, что я много раз мысленно возвращался к событиям той ночи - так часто, что время растянулось и окончательно исказилось.

"И вообще, кто в этом универе учится, это почти одни идиоты. Все только и дрожат, как бы кто-то не узнал, что они чего-то не понимают. Поэтому все читают одни и те же книги, говорят об одном и том же, слушают Джона Колтрейта или смотрят фильмы Пазолини и делают вид, что от этого тащатся. Это, что ли, и есть революция?"

По этим глазам можно было понять, что человек скоро умрёт. В его теле почти не оставалось жизни. Лишь какой-то призрачный след былой силы. Так ждёт сноса обветшавший дом, из которого уже вынесли мебель и всякую утварь. Вокруг его потрескавшихся губ, как бурьян, местами торчали клочки щетины. У меня пронеслось:"Борода у него, видать, тоже обессилела".

Подашься один раз - и ... конец.

Провести апрель в одиночку было очень тоскливо. В апреле все вокруг казались счастливыми. Сбросив пальто, люди собирались где-нибудь на солнцу и разговаривали, играли в мяч и любили друг друга.

Обычным девушкам глубоко безразлично, справедливо они поступают или нет. Они размышляют не с позиций справедливости, а красиво это или нет, и что нужно делать, чтобы стать счастливой. "Справедливость" - слово, характерное для мужчин.

(из письма Наоко, глава 5)

Он [Нагасава] был великий книгочей, мне за ним было никак не угнаться, и к книгам авторов, со смерти которых не прошло еще тридцати лет, он, как правило, не прикасался. Он говорил, что таким не доверяет.

• Я не говорю, что не верю в современную литературу. Просто не хочу тратить время на чтение вещей, не прошедших проверку временем. Жизнь коротка.