Простая душа. Саламбо

Роман «Саламбо» вышел из печати в 1862 году, когда имя его автора — Гюстава Флобера — уже получило широкую известность благодаря его предыдущему опубликованному роману «Госпожа Бовари». Работа над «Саламбо» потребовала от Флобера поездки на Восток и в Северную Африку — три месяца он провел в Тунисе, изучая исторические источники. «Саламбо» был восторженно принят публикой, пресыщенной главенствующим в литературе реалистическим направлением: в моду вошли платья в «пуническом» стиле, и уже спустя г...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

6 оценок

5
50%
4
33%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 30

Рецензии

NotSalt_1324 апреля 2024 г.
"Жизнь маленького человека..." (с)
Я сидел в маленькой нише, ярко-зеленый, востроглазый, любознательно склонив голову набок и наблюдал за тем, кто сидит за столом. "Какой он несчастный!" - думал я, смотря на Флобера. Он бесконечно что-то писал и зачёркивал, изредка разглядывая моё оперение. "О чём он сейчас думает?" - спрашивал я себя не в силах пошевелиться и расчесать свои грязные перья. Возможно он размышлял в подобном ключе обо мне, смотря на меня, в попытке найти вдохновение для написание повести. Господи! Вы бы видели, как он творил! Порой я часами рассматривал автора, который старательно выводил слова, касаясь бумаги, словно чего-то святого. Иногда он писал до рассвета, забыв обо сне, словно о чём-то ненужном, превозмогая боль и упадок внутренних сил. Он часто злился и выбрасывал листы, предварительно комкая сущность написанных слов, которые не прошли цензуры внутренних мыслей и продолжал писать новые строчки. Семь месяцев для написания повести. Всё это время я смотрел за ним из своей причудливой клетки, боясь и не имея возможности сделать движение, выдав наличие собственных мыслей. В этой комнате были только я и гениальный писатель. Тусклый свет и возможность творить. Что ещё нужно для жизни?
Вы спросите: "Кто я?" На этот вопрос способна ответить длинная надпись на моём невзрачном насесте: «Psittacus. Этого попугая Флобер позаимствовал в Музее Руана и держал на своем письменном столе во время написания "Простой души", где его звали Лулу и он принадлежит Фелисите, главной героине произведения». Не верите? Изложенные факты подтверждаются ксерокопией письма моего хозяина: "Попугай, провел на моём столе три недели, и вид птицы уже начал меня раздражать." Понятно? Здесь речь идёт обо мне! Сам ты дур-р-р-р-р-р-р-ак!
Подумаешь! Мне Флобер тоже не особенно нравился в минуты тоски и печали, что растворяет людское, словно подкрашенный кипяток, приторный кубик сладкого сахара... Но я видел своими глазами, как он создавал мой образ, вплетая его в страницы, словно художник касается полотна, сделав меня вновь живым и навеки бессмертным.
Я до сих пор отлично сохранился со слов Джулиана Барнса. Перья все такие же яркие и вид такой же раздражающий, как, наверное, и сто лет тому назад. Смотря на меня можно прочувствовать живую связь с писателем, который столь надменно отказал потомкам в праве интересоваться им как личностью. Его памятник – всего лишь дубликат, его дом снесен, а книги, само собой, живут собственной жизнью – отклик на них не относится к автору. Но я в облике обыкновенного зеленого попугая, чудом сохранившегося в обыкновенном музее, становлюсь мостом для внезапного чувства, что вы почти знакомы с Флобером.
Зачем читать «Простую душу», кроме знакомства со мной? О чём эта повесть? Что скрыто внутри? Чему она учит и о чём идёт речь на пространстве малочисленных страниц, написанных автором книги? Эта повесть о бедной необразованной служанке по имени Фелисите, которая полвека служила своей госпоже, кротко жертвуя собственной жизнью ради других. Знаете, что он о ней говорил? Она вставала с зарей, чтобы не пропустить ранней обедни, и работала до вечера без отдыха. После обеда, убрав посуду и плотно закрыв дверь, она зарывала в золу головешку и дремала у очага, с четками в руках. Никто не умел так торговаться, как она. Что касается чистоты, то блеск ее кастрюль приводил в отчаяние других служанок. Она была бережлива и ела медленно, подбирая со стола крошки хлеба; она пекла для себя ковригу в двенадцать фунтов, и ее хватало на двадцать дней.
Во всякое время года Фелиситэ носила ситцевый платок, приколотый сзади булавкой, чепец, скрывавший волосы, серые чулки, красную юбку и фартук с нагрудником, как больничная сиделка.
У нее было худощавое лицо и пронзительный голос. Когда ей минуло двадцать пять лет, ей давали сорок, а после того как ей исполнилось пятьдесят, уже никто не мог определить ее возраста; всегда молчаливая, с прямым станом и размеренными жестами, она была похожа на автомат.
По ходу произведения, она по очереди привязывается то к вероломному жениху, то к детям хозяйки, то к племяннику, то к старику с опухолью на руке. Только кто привяжется к ней? Все они так или иначе уходят из ее жизни: умирают, уезжают, просто забывают о том, что она существует. Неудивительно, что чаяния религии приходят на помощь отчаянью жизни, как часто бывает с людьми в минуты отчаяния.
Последним звеном в убывающей цепи привязанностей Фелисите становлюсь именно я... И когда я умер, Фелисите отдала набить из меня прекрасное чучело. Она не расставалась со мной, как с реликвией и даже молитвы шептала, встав на колени перед моими остатками. В её простой душе рождается некоторая теологическая путаница: она думает, не лучше ли изображать Святого Духа не в виде голубя, как это обычно делают, а в виде попугая? Представляете? Логика, бесспорно, на ее стороне: попугаи и Святые Духи могут говорить, а голуби – нет. Тем более мы так похожи внутри на людей. Возможность нести ерунду, лицезреть жизнь и скитаться... В конце повести и сама Фелисите умирает. «Губы ее сложились в улыбку. Сердце билось все медленнее, все невнятнее, все слабее – так иссякает фонтан, так замирает эхо. И когда Фелисите испускала последний вздох, ей казалось, что в разверстых небесах огромный попугай парит над ее головой».
Вот какая моя роль в этой повести! И что что здесь множество спойлеров?! Я не смог удержаться, потому что я чучело попугая, умевшего говорить. Они не собьют с тропы наслаждения, потому что внутри скрыта маленькая трагедия обычного человека, а я сидя на вторых ролях, словно на этой проклятой жерди наблюдал за тем, как она лишилась всего. Знаете, как говорил Бар-р-р-р-р-р-нс в своей книге? "Какая, однако, дурная штука жизнь! Это суп, в котором плавают волосы, а его все-таки надо съесть". (с) Вот и вы поглотите эту короткую повесть после рецензии, пускай волосом в ней будут лишь куски пересказа в краткого смысла событий. Да! Чтобы не говорили, что я предвзят. В ней с вида моей жерди, есть множество недостатков, помимо сбивчивого повествования, но скрытая в ней мораль и проведённая параллель, возможно, заставит посмотреть на жизнь по-другому. Здесь скрыты обычные поводы думать, делать цитаты и получить наслаждение от языка в его не самом скупом переводе! Ты спросишь: "Зачем?". Просто некоторые люди не в силах анализировать свои ошибки без литературных примеров или слов сказанных от наблюдателя, а лишь бездумно раздавать советы, что не могут применить на своей сути... Да, мы все в этом мастера, впрочем, как и непредвзятые судьи, где это слово нужно непременно брать лишь в оковы кавычек! Никто не учит жить лишь для себя или посвятить жизнь остальным! Вам нужно найти баланс дур-р-р-р-р-р-р-р-р-аки! Где пропала любовь к человеку? Сколько нелепых историй было построено на том, что другой предал доверие? Взгляните вокруг, как много тех, кто страдает! Но это не значит, что вам нельзя улыбаться! Я к тому, чтобы вы были людьми! Господи, разве попугай должен учить вас всех жизни? Пускай этим лучше займётся Флобер! Смахните пыль с моих ярких перьев до того, как сдуете подобные сгустки со старой обложки "Простой души..." и насладитесь произведением, что явно стоит внимания. Я не стану вам ничего повторять, кроме единственной фразы...
"Читайте хор-р-р-р-р-р-р-р-р-р-ошие книги!" (с)
Читать далее
118
1,2K
KristinaVladi7 июля 2025 г.
Сжечь!
Зачем Флобер написал этот роман? Зачем? Зачем? Зачем?! Тысячу раз на протяжении повествования я задавала себе этот риторический вопрос. Давно мне не доводилось читать чего-то более омерзительного, чем эта книга. Её не просто советовать нельзя никому. Её надо изъять и сжечь. Люди не должны знать о том, что такое вообще возможно. Как можно любить людей, зная, что они способны на такую изощренную жестокость по отношению к себе подобным человеческим существам, к животным и к самому себе? Как можно уважать людей, зная, что они способны переносить такие чудовищные издевательства и зверства, и не умирать от этого? Где у них болевой порог проходит? Он есть вообще? Они вообще люди?...
Я к Флоберу неплохо относилась, прочитав Гюстав Флобер - Госпожа Бовари . Это была такая классическая классика на все времена. Но эта книга... Что вообще его могло мотивировать написать это? Для исторического исследования нравов, быта и отношений народов, населявших Землю тысячелетия назад это произведение слишком художественное. Если была поставлена цель запечатлеть для современников и потомков исторические события далёкого прошлого, то не было никакой необходимости смаковать мерзкие подробности самых ужасающих поступков их участников. Кому это нужно? Настольная книга маньяка и с небогатой собственной фантазией? Назвать книгу именем прекрасной женщины - отличный рекламный ход. Пусть он не вводит вас в заблуждение. Про неё саму там наберётся лишь пару десятков страниц. Красивых описаний её нарядов и дворцов - капля в море крови и мяса. И любовь тут буквально притянута за уши, чтобы хоть как-то припорошить основную идею - войну. В самом отвратительном и диком её проявлении.
Под конец книги я уже перестала различать стороны конфликта, перестала сочувствовать кому бы то ни было. Я лишь мечтала поскорее добежать до конца. И смерти главных героев меня уже не трогали. Лишь бы эта литературная мясорубка закончилась. Вполне себе можно схватить "нечитун" после этого. Могу эту книгу рекомендовать лишь в одном случае - если вы бы хотели стать вегетарианцем. Я - не хотела. Но теперь мысли о мясе моментально рождают в памяти картины слонов с отрезанными хоботами, распятых на крестах львов и гор гниющей и гноящейся человечины. Тошнота до боли в желудке. Как жить дальше...
Читать далее
81
576
Manowar767 декабря 2023 г.
"Тихий Дон" по-карфагенски
В паре романов увидел упоминание "Саламбо", причем не в самом комплиментарном ключе; "тоже не можешь дочитать?" Почитал аннотацию — кайф! Карфаген, Гамилькар, наёмники. Всё, как я люблю.
Ещё одна из причин прочесть "Саламбо" — это самый ранний по времени написания роман, из намеченных у меня к прочтению. По возрасту с ним соревнуется только "Чёрная стрела" Стивенсона.

"В ушах у нее висели наподобие серег серебряные кимвалы, касавшиеся щек. Она глядела пристальным взором; сверкающий камень, в форме непристойного символа, прикрепленный к ее лбу, освещал весь зал, отражаясь над дверью в зеркалах из красной меди."
Во-первых, это красиво.
Что прекрасно описано в романе, так это неуправляемость войска наёмников. Как мы привыкли в фэнтези про наёмников, в том же "Чёрном отряде"? Капитан сказал, все с шутками и прибаутками выполнили.
В антикарфагенской же коалиции наёмников не так. Сплошь разброд и шатания, особенно поначалу. С появлением лидеров всё становится чуть лучше, но дисциплины по прежнему не хватает. Чем и пользовался гений-стратег Гамилькар, отец не менее талантливого Ганнибала.
Жадность ведёт к бедности. Это в полной мере и не единожды в истории относится ко всем торговым республиками, полагающимся на золото и покупающим наёмные мечи. Ведь что стоило не дразнить гусей, а выплачивать заработанное сразу, в полной мере и не давать скапливаться толпам недовольных варваров под стенами Карфагена.
Постоянная суета с хаотичными перемещениями армий очень напомнило "Тихий Дон". Куда, зачем, почему? Очень убедительно.
В "Саламбо" происходит одна из самых зрелищных и беспощадных осад города, среди всех книг про осады, что я читал. И опять — неряшливость и некоторая бестолковость происходящего придаёт действию убедительности и реалистичности. Как осаждающие, так и защитники ведут себя не всегда рационально, нервничают, ошибаются, гибнут.
Роман, пожалуй, самую чуточку старомоден. Где-то перегиб с пафосом и надрывом, будь это любовное томление или негодование решением совета. Излишняя описательность, страсть к перечислениям. Как оказалось, это достаточно утомительный способ создать атмосферу.
При этом это очень жёсткий роман с кровавыми сценами и описаниями. Флобера даже обвиняли в смаковании садизма и попытках эпатировать публику. Некоторыми деталями и авторы современного натуралистичного гримдарка или слешеров не побрезговали бы.
Много, очень много красочных и жестоких сражений.
Неожиданная находка, стоящая прочтения.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)
Читать далее
78
1,8K

Все рецензии

Цитаты

Mal31 июля 2012 г.
Зрелище Карфагена раздражало варваров. Они восхищались им и в то же время ненавидели его; им одновременно хотелось и разрушить его, и жить в нем.
9
1,9K
Manowar767 декабря 2023 г.
"В ушах у нее висели наподобие серег серебряные кимвалы, касавшиеся щек. Она глядела пристальным взором; сверкающий камень, в форме непристойного символа, прикрепленный к ее лбу, освещал весь зал, отражаясь над дверью в зеркалах из красной меди."
6
316
Miuli30 января 2021 г.
Есть вещи, которые легче исполнить, нежели выразить словами.
5
701