В силу логистики поездки читал в хронологическом порядке от Кейлера (1918) к Роту (1926) и Чатвину (1984).
По годам и так понятно, что это всё три разные страны и три разные Волги, ну и авторы, понятно, тоже разные, так что никакого цельного впечатления от книги не вышло. Ценность этих свидетельств как исторических источников тоже сомнительна:
- Кейлер как будто выполнял заказ на "клюкву" и белогвардейщину, поэтому у него какие-то пролетарские гремлины, памятник Иуде Искариоту в Свияжске, "Долли Михайловна"... с другой стороны, в 1918-м и не такое могло быть (про памятник, впрочем, уведомляют читателя, что краеведы склоняются к "не было такого": никаких упоминаний в советской прессе, никаких фотографий, да и сам Кейлер в 1940-е уклончиво замечал, что хоть в основе его произведения и была настоящая поездка, воспоминания и детали были переработаны и усилены для художественного эффекта, а книгу его надо воспринимать как произведение искусства, а не как документ
‐ Рот понравился больше всех: из всей книжки будто бы единственный, кто пытался честно смотреть и что-то увидеть, насколько получилось — не знаю; это 1926-й, он видел то, что показывали, да и что можно рассмотреть, не прожив на местности какое-нибудь представительное время... тем не менее, у него у единственного не чувствуется предубеждения к "злым / сумасшедшим русским"
- Чатвин просто многословный блаженный балабол: "Волга сжималась до размеров реки", это цитата;
ну, или с переводом ему не свезло, но бессмысленного зануду в нём я чуял давно. Его очерк занимает примерно половину книги, но в нём на удивление нечего запомнить и нечему удивиться даже в модусе "Во завирает-то!.." (как удивляет история с памятником Иуде). В Чатвине чувствуется не предубеждение даже, а пренебрежение к предмету, граничащее с брезгливостью. То же самое чувствовалось в очерке о встрече с Надеждой Мандельштам. На кой чорт приезжал-то, если тебе ничего не интересно?..
Надо, впрочем, попробовать "Утц" прочитать целиком уже. Глядишь, можно будет забыть про ещё одного модного автора.
13 понравилось
