Цитаты из книги Две зимы

И если не поддерживать друг друга своим теплом, ничего от нас не останется.

Локи Альфреду очень нравился, потому что он тоже понимал толк в шутках и проказах.

Когда ты тут, я знаю, что ты принимаешь во мне участие.

У Альфреда защемило сердце. Он представил, как сам горюет, обнаружив, что оставил Буревую много-много лет тому назад. Представил и испугался.

Вот у него шутки смешные, и кутерьма уж точно долго не длится. Взрослые сначала попыхтят, побегают, но кончится всё общим смехом.

На друзей вообще-то не точат зубы. Не запихивают в карман, чтобы заткнуть им рот как раз в ту минуту, когда они хотят предупредить тебя об опасности.

Голос Зимушки набрал силу и гремел под деревьями всё громче и громче. Голос этот не был детским. Альфреду почудился за словами скрежет льда, разрезаемого коньками. Глухой рокот подземного барабана, на который отозвалась даже его грудная клетка. Усталые глаза Зимушки заблестели, как зимнее солнце на льду замёрзшей речки.

Луна этой ночью была полной, круглой, полновесной, она была жёлтой, как головка зрелого сыра.

«А что, если и на ногах у меня за это время выросли когти?» — тоскливо подумал Альфред. Брумильда не погладит его по голове, если он вернётся домой в рваных носках.

— И куда же ты деваешься летом?

Девочка пожала плечами, медленно моргая. Она как-то съёжилась на широкой спине оленя и принялась зевать.

— Не могу сказать, не знаю. Куда уходит зима летом?

Альфреду пришлось признаться, что он тоже не знает.

Бабушка рассказывала ему разные истории. Рассказывала о богах и богинях, это уж само собой, но ещё о колдунах и колдуньях, о проказниках троллях, о привидениях, о демонах, которые странствуют, оседлав ветер, о свирепых воинах и воительницах. Почти все герои её историй оказывались заколдованными кем-то, кто был сильнее них.

Он же знал! Знал, что эти вредные тролли доведут его до беды! Он погиб. Без шуток. По-настоящему. Прощай, бабушка! Прощай, дядя Рагнар. Прощайте, Фрида и мастер Сигмунд. Остальные не так ему дороги, но, так и быть, прощай, Буревая!

Чему быть, того не миновать. Хорошо, что я нашёл Зимушку. Плохо, что расправа со мной будет короткой

Тяжело иметь дело со взрослыми, никогда не отвечают ясно и прямо на твой вопрос.

– Но в одиночку грустить ещё грустнее. Кажется, что никому ты на свете не нужен. Потому Альфред и любит сидеть с тобой, когда ему тоскливо. Ты видишь, что ему грустно, но не донимаешь глупыми вопросами. Просто сидишь с ним рядом, ждёшь за компанию, когда грусть пройдет.

- Но в одиночку грустить ещё грустнее. Кажется, что никому ты на свете не нужен.

«Я не лисица. Не лисица. Не лисица».

Потом вдруг наступал день, и ему ничего не хотелось. Холод и пустота накрывали его, будто облако. Альфред называл это облако беспричинной тоской.

Божество, оно тебе не собака, свистнешь и прибежит.