Цитаты из книги Кистепёрые

Наяву мы защищены спасительным панцирем иронии и тупой уверенности, что всё прокатит, бывало же всякое, но, вообще-то, такого не было, чтобы в благополучном сытом обществе вдруг одна за другой пошли войны из-за какой-то хрени, начался голод по всей планете, а тут ещё засухи, на которые раньше бы не обратили внимание, а теперь, когда люди вдруг дичают и сбрасывают шелуху культурности, ненависть всех и ко всему зашкаливает.

Наше общество впервые приблизилось к опасному порогу, когда все пороки видны из-за этого всевидящего хайтека, и даже отчаянные усилия объявить их вовсе не пороками, а свободами демократического общества, не очень-то спасают.

Всё понимаем, пороки есть пороки, просто разрешено их юзать теперь открыто, это теперь не пороки, а свобода демократии.

Либо прогресс хайтека, либо нравственность. Даже домохозяйка может нарисовать график обратной зависимости прогресса и моральной чистюльности. Чем выше там, тем ниже тут.

Нравственность могут позволить себе только сытые и благополучные!.. И то если на двести лет впереди тишь да гладь! А у нас?

Я отмахнулся, демагог чёртов, это умеем, мы культурные и образованные люди, потому на всё отыщем оправдание, хоть на людоедство. Это покажет наши демократические натуры во всей свободе проявления человечности и раскрепощенности от старых окон морали.

К счастью, наше древнее выражается в чувствах, «Алкома» же улавливает лишь чётко оформленные мысли. Но что, если начнёт понимать нас всё лучше и лучше? А мы целиком из хтонных желаний, никуда не делись, это они нами правят, создав себе слугу по имени разум.

Вся мораль, философия и вообще всё-всё затачивалось под достойную смерть. Даже красивые предсмертные фразы придумывали заранее!

Человек должен быть доволен, это цель любого правительства, от суперлиберального до ультрафашистского.

Потому удовольствия создаются для существ всех уровней: от ораторий и Моцарта для высоколобых и благородных до кровавых боев в ММА для плебса, футбола и гонок.

А для тех, кто пережрал уже всего и хочет чего-то ещё эдакого, для них держат чуточку приоткрытым как бы нелегально, но под присмотром, рынок наркоты и проституции.

Без нашей мохнатой звериности не будет и прогресса культуры, искусства… но хрен с ними, но не будет интернета, компов и нашего рывка к звёздам, что всего лишь проявление звериной страсти расширять кормовые участки.

Нравственность тоже химера, в мире нет ничего кроме математики и цифровых расчётов!

Да не сводите всё к нравственности, – ответил я беспечно. – Это было модно в прошлом поколении, сейчас просто наслаждаемся свободой.

Выживаемость с нравственностью биполярны и несовместимы.

Интеллигент должон думать о нравственности, – напомнил я, – о высоком, а ты о чём?.. Всё о сиськах, о сиськах…

я хотел сказать, даже на твою пенсию жить можно, но разве то жизнь? При демократии нужно успеть награбить ещё и ещё! Ты вон сумел, но хочешь ещё, ты ж не просто демократ, но ещё и либерал с человечьим лицом!

Хотя… деньги лишними не бывают, жизнь под гнётом демократии научила.

...не люблю рисковать, в самом деле не люблю, но сейчас, увы, кто не рискует в нашем деле, того затопчут, у нас демократия.

Неандерталы, – сказал он с достоинством, – были креативным народом. Свободным и демократичным. А пали под натиском авторитарных кроманьонов.
– Потому авторитарная жизнеспособнее, – подытожил я. – Ещё не ходишь строем? Ничего, научим. Появляйся почаще.

...в доме делать нечего, не в телевизор же смотреть, демократия там оставила только клоунов с той стороны экрана и полных идиотов с этой.

– Мир всегда был понятен только для дураков. Им вообще всё солнечно. А для нас, умников, сложнеет с каждым днём. Я вот вообще, как самый умный в коллективе, а то и в мире, лёг бы на диван и не двигался, настолько всё запутанно, а рёв водопада всё громче. Только коробку попкорна не забыть захватить побольше. Можно две.

Это не мы умнеем и усложняемся, всплыла из тьмы сознания вялая, как вобла у Маяковского, мысль. Это Вселенная усложняется. И получается у неё всё быстрее.