Книжные черви. Том 2

Знание языков даёт нам свободу

• Я хоть и чудовище, но реальные люди в разы чудовищнее, чем выдуманные.

• Нельзя служить людям и не любить их.

...реальные люди в разы чудовищнее, чем выдуманные.

Только любовь помогает нам переродиться. Единственная сила, в которую я верю.

— Что ты умеешь? Ездить верхом? Охотиться? Стрелять или фехтовать?
Мэл скорчила презрительную гримасу.
— Ты бы ещё спросил, умею ли я топить печь. Или читать зверинные следы.
В современном мире это все не нужно.
Вождение, компьютерная грамотность, финансовая стабильность, навык абьюза. Это все, что у тебя сейчас должно быть для успешности.

— Как ты меня назвал? — прокуренным голосом прохрипела девица.
— Сударыня... —растерянно повторил мужчина.
— С Питера, что-ли?

— Но ты же захватил свои револьверы?
— Нет, конечно, зачем? —наивно моргнул дворянин.
Всё собравшиеся посмотрели на Онегина как на идиота.
— Желательно, чтобы они были с тобой всегда,— спокойно сообщила Марго.
— А если меня остановят? — вполне резонно заметил, Онегин, — Я что-то не вижу людей, праздно шатающихся по городу с оружием!

Управление словами и есть настоящая магия.

Сильные времена рождают сильных.

...они что-то другое, что существует вдохновлять людей или управлять ими. Ибо нет другой судьбы что для писателя, что для богослова. Оба – проводники воли высших сил.

...начнёт пропадать и любовь читателей к этому произведению, а значит, и к его творцу. Для любого творца нет более жестокой участи, чем быть забытым.

— Я так-то у него почти ничего не читала. Я как-то больше Кинга читаю, Фрая. Они как-то больше про жизнь пишут. Чем эти старые сморчки...

Мужчина вчитывался в каждое слово. С лупой рассматривал каждую закорючку, пытался углядеть между строк стёртые пометки, хоть что-нибудь.
Каждое утро и каждый вечер молчаливо проводил он в компании этих черновиков, пытаясь найти что-то, что сам пока не понимал, но интуитивно стремился.

Что-то умирало в нём. Болезненное, рвало на куски. Хотелось выть от этой боли, крушить всё на своём пути. Он не мог объяснить, как так получилось, что вся его жизнь была детально описана в книге. Каждый его разговор, каждое переживание. Он помнил всё это! Помнил! Не было научного объяснения.

Евгений нашёл книгу в сером переплёте, от которой пахло старой бумагой, пылью и плесенью. Рассмотрел название и перевернул первую страницу. В этот момент рука его на мгновение отдёрнулась. Он порезался бумагой. Тот же самый палец, на котором красовался маленький рубец, который стоил ему жизни.

– Ножницы нужны, – мрачно буркнул он.
Ни слова не говоря, Евгений достал со своей верхней полки небольшой пенал. Из пенала – герметичный пакетик, в котором лежали ножницы, зажимы, скальпели и множество других хирургических инструментов.
– Док, ты их везде с собой таскаешь?! – вытаращился на товарища парнишка.
Евгений посмотрел на Сашу как на идиота. Конечно, он таскал инструменты с собой везде. Как вещи первой необходимости. Как паспорт. Разве можно выйти на улицу и не взять зажим Кохера?