Цитаты из книги Check & Mate

... обязательства ведут к ожиданиям, а ожидания - ко лжи, боли и разочарованию.

У меня нет опыта серьезных отношений, но я знаю, что тут не может быть вариантов: либо встречаемся, либо нет.

— Это яд?

— Быстродействующее жаропонижающее.

— А чем тогда пахнет?

— Твоими подмышками.

— Нет, вкусно пахнет.

— Я готовлю.

Шахматы порой делают твою жизнь очень одинокой. Вокруг тебя может быть целая команда, но в самый ответственный момент ты совершенно один. Играешь один. Проигрываешь и выигрываешь один. Идешь домой – и там ты тоже один.

Жизнь - нечто большее, чем оплакивание своей непростой судьбы.

Кто угодно может играть в шахматы, но не все зарабатывают на них.

— ...Мэл. Мэл?

— Что с ней не так?

— Может, инсульт? Она уже в возрасте.

— Звони 911!

— Уже.

— Нет... Сабрина, не звони в 911. Я в порядке. Просто подумала, что увидела... — Вновь бросаю взгляд на крыльцо. Он все еще там.

— Внезапная смерть, — одними губами произношу я.

— Ты провела меня, — выплевывает Кох.

— А что? Бесит?

— Да!

Улыбаюсь:

— Тогда да, я провела тебя.

Мама с папой без стеснения обсуждают со мной вопросы секса, как рассказывают об открытии счета в банке, и порой это даже смущает.

Выбор за тобой, у тебя нет никаких ограничений. Только для начала необходимо заглянуть внутрь и быть честной с собой. Да, знаю, это пугает. Но жизнь слишком длинная, чтобы бояться.

...Только для начала необходимо заглянуть внутрь и быть честной с собой. Да, знаю, это пугает. Но жизнь слишком длинная, чтобы бояться.
Я фыркаю:
- Ты хотела сказать, слишком короткая.
- Нет. Годы, полные лишений, когда ты заставляешь себя отказываться от вещей, которые делают тебя счастливой, проходят медленно.

– Ты думаешь, я могу выиграть Турнир претендентов? – спрашиваю я и замираю в ожидании ответа. Она берет меня за вторую руку, и я чувствую, что она по-настоящему в меня верит. Что она рядом. Что теперь я сильнее. – Мэллори. Я думаю, что ты можешь выиграть матч на первенство мира

– Вот. Вот это чувство, которое ты сейчас испытываешь. Запомни его. Сохрани. Подпитывай. – Что? – Вот почему всем шахматистам нужно учиться, Мэллори. Почему мы так лихорадочно воспроизводим чужие партии и запоминаем дебюты. – Потому что ненавидим ничьи? – Потому что ненавидим это ощущение, которое появляется, когда ты сделал меньше своего максимума.

Придурки – константа моей жизни.

– Там был Каспаров. – Бывший чемпион мира? – Да. Предлагал сыграть со мной. – И? – Что «и»? Мы сыграли. – Давай кое-что проясним. Ты выбрал шахматы со стариком вместо секса? Нолан смотрит на меня, как монашка из отдаленного монастыря, которой я пытаюсь объяснить, что такое биткоин. – Ты меня вообще слушала? Это был Каспаров.

— Просто... что тебе от меня нужно?

— Всё, — произносит он спокойно. Словно это неоспоримый факт. Он словно обнажен, но это не имеет ничего общего с тем, что на нем нет одежды. — Я весь твой. — Нолан медленно опускает голову, пока наши лбы не соприкасаются. Его глаза сливаются в один, прямо на носу.

Мне нужно связаться с ним. Но как? У меня нет его номера. Получится ли у меня вызвать его пентаграммой, выложенной ладьями...

Впервые за долгое время мы просто слушаем крики чаек, смотрим, как лодки оставляют за собой белые полосы на воде, и делаем вид, что через час нам не нужно никуда идти