Шоколад

Мы лежим на траве, словно дети. 

I could see her on the jetty below Armande Voizin's house, her long red coat and loose hair giving her an oddly pagan look among the flames. For a second she turned towards me and I saw a flare of bluish fire rise from her outstretched hands, a burning something between her fingers lighting the surrounding faces purple…

She took another sip of the bitter coffee. `When he was sixteen Rimbaud (Артюр Рембо)said he wanted to experience as much as possible with the greatest possible intensity. Well, I'm going on eighty now, and I'm beginning to think he was right.’

 Ведь старого человека не усыпляют? — с жаром доказывает он. — Нет, пока в нём… — он подыскивает нужные слова, — не угасло стремление к жизни. Чарли не страдает. Вовсе нет. — Я киваю, понимая, что он лишь пытается убедить самого себя. — Лекарства убивают боль.

It is always the case when a new shop opens in such a small village; there is a strict code of behaviour governing such situations and people are reserved, pretending indifference though inwardly they burn with curiosity.

But we knew plenty of Chinese people in New York. For them death was a celebration of the dead person's life.’
Josephine looked doubtful. `I don't see how anyone can celebrate dying,' she said at last.
`You don't,' I told her. `Life is what you celebrate. All of it. Even its end.’

I think he sees me as a corrupting influence. Chocolate orgies every night. Fleshly excesses when decent people should be in bed, alone

"Everything has a soul,"I answer."That's what my mother used to tell me.Everything."

- О, шоколад мне нельзя. Каро и этот врач-недомерок запрещают. Как, впрочем, и все остальное, что меня радует, - усмехнулась она. - Сначала запретили курить, потом пить, теперь это... Бог знает, наверное, ещё надо бы перестать дышать, тогда, глядишь, буду жить вечно.

Они одержимы шоколадом. О чем бы ни думали, аккордом их мыслей становится шоколад – слово-припев, повторяемое шепотом, в полный голос, хором.

Старі звички не вмирають.

Вещи матери по-прежнему в ее ящичке, упакованы в сандаловое дерево и лаванду. Карты, травы, книги, масла, ароматизированные чернила, которые она использовала для гаданий, заклинания, амулеты, кристаллы, разноцветные свечи. Я редко открываю этот ящичек, разве что свечи иногда достаю. Он источает острый запах утраченных надежд.

Медицинский язык - очередной побег от реальности, невнятный и гипнотический, как образы на гадальных картах.

Слишком слаб,чтобы играть свою роль.

Жизнь — карнавал, душечка, и с каждым годом под колёсами машин гибнет всё больше пешеходов.

Пусть бы бегал, не думая о том, что произойдет, если он упадет. Ему не хватает свободы. Не хватает воздуха.

И на своем праздникея никому не позволю скучать. Тем более себе.

— Как это ни ужасно,— вновь заговорил он,— но у меня такой аппетит!
Будто целый месяц не ел. Только что похоронил своего пса, а готов съесть...

Но мы продолжали мерить дороги, с годами все быстрее - задерживались в одном месте на месяц, в крайнем случае на два, а потом вновь пускались в путь, точно изгнанники в погоне за последними лучами солнца. Лишь через много лет я поняла, что убегали мы от смерти.