Понедельник начинается в субботу. Сказка о Тройке

Мне жгуче захотелось работать…

Все были заняты и деловиты.

Если бы я не был программистом, я бы обязательно стал шофером и уж работал бы не на плюгавенькой легковушке, и не на автобусе даже, а на каком-нибудь грузовом чудовище, чтобы в кабину надо было забираться по лестнице, а колесо чтобы менять с помощью небольшого подъемного крана.

– Как делаю (чудеса)… Обучена сызмальства, вот и делаю. Откуда я знаю, как я делаю… Золотая Рыбка вот еще лучше делала, а все одно померла. От судьбы не уйдешь.
Мне показалось, что щука вздохнула.
– От старости? – спросил я.
– Какое там от старости! Молодая была, крепкая… Бросили в нее, служивый, глубинную бомбу. И ее вверх брюхом пустили, и корабль какой-то подводный рядом случился, тоже потонул. Она бы и откупилась, да ведь не спросили ее, увидели и сразу бомбой…

Все копишь, а для чего копишь – сама не знаешь… На последней реформе-та как погорела, а? То-то! А екатериновками? Сундуки оклеивала! А керенками-та, керенками! Ведь печку топила керенками…

Лозунг у них был такой: «Познание бесконечности требует бесконечного времени». С этим я не спорил, но они делали из этого неожиданный вывод: «А потому работай не работай — всё едино». И в интересах неувеличения энтропии Вселенной они не работали. По крайней мере, большинство из них.

Зачем? Раз нет другой рыбы, — рассудительно произнёс он, — почему бы не взять другую воду?

Мерлин оправил на себе побитую молью мантию, швырнул на стол связку ключей и произнес:
– Вы заметили, сэры, какие стоят погоды?
– Предсказанные, – сказал Роман.
– Именно, сэр Ойра-Ойра! Именно предсказанные!
– Полезная вещь – радио, – сказал Роман.
– Я радио не слушаю, – сказал Мерлин. – У меня свои методы.

Человек, товарищи, есть хомо сапиенс, который может и хочет. Может всё, что хочет, а хочет всё, что может.

Все пять моих чувств были травмированы одновременно.