Мрачный Взвод. Ведьмин час

Она переступила через разбросанные на полу тряпки и заглянула в котел. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что стало с младенцем, похищенным из деревни, – его выварили, превратили в студень, которым ведьмы смазывают ясеневые суки и метлы. – Опоздала, – прошипела она сквозь зубы.

Она хотела обладать им, как вещью, а он посмел не согласиться с этим и отдал себя Господу.

- Если продолжишь смеяться, нас всерьез не воспримут.

• Железные у них, должно быть, нервы - мертвеца не воспринимать всерьез.

— Конда ты стал таким жестоким?
— Полагаю, в тот день, когда мое сердце остановилось.

Смирение - об этом они говорят? О нежелании создавать проблемы окружающим? О тупом согласии со всем, что предложат? Она чувствовала себя скотом, безвольно идущим на заклание. Отныне в ее голове смирение равно безволию.

– И теперь он снова замолчит?
– Не думаю. Уж слишком сильно ты выводишь его из себя.

Его лицо никогда не было так близко, их любви не суждено было обрести физическое выражение, и Варна смирилась с этим, но слишком поздно. Черные ростки себялюбия заставляли ее ненавидеть его, презирать за выбор. Она хотела обладать им, как вещью, а он посмел не согласиться с этим и отдал себя Господу. Тогда это выглядело страшным предательством, ведь все должно быть так, как пожелает она, Варна, — эту мысль ей внушала Рослава и добилась успеха.

— Долго думала? — мрачно осведомился Свят.
— Всю дорогу, мозгов-то у меня почти нет.