Подлинная жизнь Дениса Кораблёва

С большим удовольствием прочитала первую часть автобиографии Дениса Драгунского, сына замечательного писателя Виктора Драгунского, прототипа харизматичного, обаятельного, умного и доброго Дески Кораблева.
Жаль, что Виктору Драгунскому было отпущено не так уж и много лет на нашей грешной земле. Жаль, что его сын так быстро вырос (и зачем дети это делают?!).
Но, наверное, всё не просто так. Во всём есть какой-то высший смысл. По крайней мере, он не переживал смерть любимой жены, а потом и дочери.
Но я вернусь к самому Денису Викторовичу.
Наверное, это очень сложно всю жизнь доказывать, что ты тоже что-то можешь, что что-то из себя представляешь, да и вообще — не просто сын своего отца, но ещё и не клон того самого мальчика из книги и экранизаций.
Но ведь это и здорово! Жить в таких местах, общаться с такими людьми! Какое же яркое детство и юность. (Про дальнейшее становление надеюсь скоро прочитать!)
А сейчас хочу сказать ещё и огромное спасибо за приятные воспоминания о писательских дачах. А они у нас почти общие.
Для меня это тоже родные места молодости, только несколько с другой стороны.
Я никогда не жила в писательском поселке. Мы жили в военном городке, которые находился как раз перед писательскими дачами.
Мы гуляли там с колясками, я ходила через все эти дачные кооперативы на работу в детский санаторий на другом берегу речки, пока всё не перегородили заборами и на пристань-пляж загорать-купаться мы ходили (а потом в реке увидели... ну да ладно, об этом не буду, но больше мы в Десне не купались).
Вообще воспоминаний много. И жителей этих элитных дач часто видели в нашем военном городке.
Заезжали они к нам в военторги (очень уж хорошее снабжение было в овощном до развала Союза — сплошной импорт!), а потом на рынок заглядывали и Рязанов, и Аллегрова, а Гердт не гнушался и подвезти по дороге (огромное спасибо ему, до сих пор вспоминаем!).
К чему я всё это?!
А к тому, что мы все намного ближе друг к другу, чем порой кажемся.
И к тому, что интересный человек может смотреть на нас не только с книжных страниц, но и проживать совсем рядом.
Очень жду продолжения автобиографии Дениса Викторовича! Здоровья и сил Вам, автор!

Моя33/50 рецензий на лонг Большой книги и пространство читательской радости, тем более прекрасной, что неожиданной. Не поклонница Дениса Драгунского и не читала "Денискиных рассказов". Книжный дефицит СССР не позволил прочесть их в том возрасте, когда могли быть интересны, а позже бессмысленным казалось. Да и не нравился этот мальчик из телевизора, балованный барчук, проживающий свое образцово-показательное советское детство. У него были папа и мама, бабушки и дедушки - в глазах девочки, росшей без отца, роскошь поважнее импортных вещей и дорогих игрушек. Я была злой и завистливой, не понимала, почему у этого сопляка есть все, чего я лишена и не стремилась узнать о его чудесной жизни больше.

На самом деле и у него все было так, да не так. И детство совсем не в просторной светлой московской квартире, а прежде в коммуналке, потом в подвальном, "дворницком" этаже, правда, дома советской элиты, где ЦКовский завгар дедушка получил квартиру. Забавная подробность, связанная с "Денискиной кашей", вопрос о которой топ-3 на всех читательских встречах Дениса Викторовича. Нет, не выливал из окна, да и не мог бы сделать этого физически, потому что реальное окно находилось едва не ниже уровня земли. В этом рассказе воплотилась мечта папы о жизни в той самой отдельной, просторной и светлой. "Подлинная жизнь Дениса Кораблева" - автофикшен, и лучший из возможных. Обаятельная и умная, стилистически безупречная проза, самоироничная и безжалостная к себе, и не следующая фанатично завету: "Об ушедших хорошо или ничего".

Семейная сага с историей предков; мемуаристика, где оживают знаковые фигуры советского культурного пространства - мне, влюбленной в Ивана Дыховичного, счастьем было слышать здесь о нем; роман взросления, в котором забавные истории, разочарования, конфликты, победы обычного детства (как-будто детство бывает обычным) сплелись-слились-срослись с особой историей, даже двумя, и обе реверс медали, делавшей детство героя таким счастливым и уникальным. Первая - найти свою дорогу в жизни, не будучи поглощенным славой известного отца. Детям знаменитостей это удается не всегда, а когда случается, то не оттолкнуться, не перечеркнуть связи. В богатой династиями творческой среде такое сильно не у всех. И вторая - выйти из сияющего круга, очерченного образом. У Кэтрин Валенте есть рассказ, в котором выросший мальчик, что послужил прототипом Питера Пэна встречается со взрослой Алисой Лиддел, чтобы "покалякать о делах наших скорбных". Он говорит об украденном книгой детстве и по сути - жизни, она держится невозмутимо и отстраненно, но в финале читатель понимает, что безжалостный пресс славы и ее изрядно расплющил. Что ж, Денису Драгунскому удалось выдержать испытание Дениской Кораблевыым с честью.

Советую всем, от души. Это по-настоящему Большая книга.

Ух, поностальгировал! Прочел с удовольствием, хотя мое детство было совсем не похоже на детство героя и автора по совместительству. Драгунский вырос в "элитной" семье, в благополучной и сытой Москве. А я в небольшом городке на окраине Империи. Но все равно смог ухватить вкус детства при СССР, когда деревья были большими, а хлеб, шоколад и мороженное - вкусными.
Про Дениса Кораблева читал, да и фильмы смотрел, поэтому было любопытно, сколько в лит. герое от живого мальчишки.
Драгунский-младший смог эмоционально, живо и интересно пописать собственную жизнь, удивительно, насколько подробными получились воспоминания, такой памяти можно только позавидовать. И текст отличный, погружает в себя и не отпускает и послевкусе приятное остается.

Денис Драгунский появился на свет 15 декабря 1950 года в Москве и является сыном знаменитого детского писателя Виктора Юзефовича Драгунского, прототипом которого стал герой его известных «Денискиных рассказов». В 2023 году, когда Денису Викторовичу исполнилось 72 года, он выпустил книгу, в которой делится своими воспоминаниями, наполненными самоиронией, юмором и любовью к родителям, а также к своему книжному двойнику — Дениске Кораблеву.

Эта почти автобиографическая работа представляет собой искренний и порой жестокий взгляд на самого себя. В ней автор рассказывает о своей семье, детстве и взрослении в Москве 1950–60-х годов. Он делится воспоминаниями о дворе, велосипеде, серой отцовской "Волге", родителях и их друзьях — от знаменитых писателей до скромных одноклассников. Читатель погружается в атмосферу коммуналки, комнат в подвальном этаже, а затем — в квартиру на Каретном Ряду и дом в писательском поселке. Здесь также вспоминаются дачные и школьные приятели, первые влюбленности, а также чувства зависти, жалости, глупости и счастья.

Эти воспоминания тесно связаны с известными рассказами отца. Однако Денис честно признает, что многие из этих историй не являются прямыми эпизодами из его жизни. Некоторые ситуации действительно имели место, но многие другие могли бы существовать только в воображении. Например, в рассказе "Денискина каша" он уверенно утверждает, что не мог выбросить кашу из окна, так как они жили в подвале, и окна находились ниже уровня тротуара. Поэтому большая часть событий просто придумка папы, которую он успешно переносил на своего книжного Дениску и при этом описывая своего сына. Да и легко бы было быть писателем, если бы он просто описывал случаи из жизни сына.

В книге мы видим настоящего Дениса в его неидеальном облике: с прыщами на носу, не мытым по десять дней, в драных штанах и старом свитере отца. Он размышляет о своей подростковой физиологии, о нецензурной уличной брани, даже пробует вино. Это живой, многогранный человек, который также делится своими мыслями о философии, искусстве, литературе и драматургии.

Лично мне очень нравится образ Дениса Кораблева, особенно потому, что совсем недавно мы с внуком вновь читали его истории. Но я получила истинное удовольствие от общения с настоящим Денисом, который открывает перед читателем свою душу и делится своими переживаниями и размышлениями. Эта книга — не просто воспоминания, это глубокое погружение в мир, где каждый может найти что-то близкое и знакомое.

Сложно придумать что-то более легендарное из детского, чем "Денискины рассказы". И спустя шестьдесят лет книгу, которую читали наши родители, с удовольствием осваивают наши дети. Это смешно, поучительно и актуально в любые времена – проверено на себе. Далеко не все знают, что у Дениса Кораблёва есть прототип, сын писателя – тоже Денис, и они ближе, чем кажутся. Но "Подлинная жизнь" – не просто "Денискины рассказы" наоборот: с всамделишными деталями из прошлого, когда можно сличать и строить параллели. Это одновременно и продолжение, уже не книжное, а реальное, с семейными фотографиями, которого тогда не хватало: что случилось с героем, когда он вырос и поступил на филфак, а потом так же стал писателем, как и его отец. Но в большей степени – очень впечатляющая картина жизни в 1950–60-х, написанная по детско-юношеским воспоминаниям (а они всегда яркие и позитивные). Трудно удержаться и от аналогий по стилю, но папу младший не посрамил: книга читается живо и динамично, благо тут много сюжетов из совершенно разных "опер". А машинку тогда он на светлячка действительно поменял, вот так!

С большим интересом прочитал. Немножко напоминает воспоминания Михаила Германа, но у них разные поколения и это чувствуется - почти 20 лет разницы. Герман 1933 года, а Драгунский 1950-го. Как и у Германа очень много про семью - про родителей, бабушек, дедушек и очень откровенно о себе - своих детских, подростковых и юношеских переживаниях и комплексах. Но поведение сильно разное - Герман даже в юности при некотором позерстве человек сильно замкнутый, сдержанный. Драгунский тоже любит позу, но при этом описывает себя, как предельно компанейского, много бравирует своими выпивками и гуляньями с девушками. Конечно, такие книги обычно и пишут, чтобы выплеснуть накопившееся, выговориться о том, что волновало и волнует. Но у Драгунского это гораздо заметнее. У него довольно сильно ощущается, что ему не нравится быть в тени литературного персонажа, особенно это чувство у него было развито в молодости. При том, что отца он очень любил и реальных пересечений с Денискиными рассказами не так и много - писатель частенько брал какой-то реальный факт в качестве завязки, но потом фантазировал в полную силу и уводил события совсем в сторону. Очень интересно про жизнь семьи в коммуналке и на дачах. Вообще, эта коммунальная жизнь вызывает изумление - семья была довольно обеспеченная, но они, похоже, не пытались обменять свою полуподвальную комнату на что-нибудь более просторное с доплатой. В 1958 году отец купил личную Волгу и при этом они продолжали жить в коммуналке. А ведь коммуналка была не простая - это был дом, где жили семьи премьера Косыгина, маршалов Буденного, Рокоссовского, одно время там жили Хрущев и Жуков, и прочая элита страны. Хрущев, когда стал во главе страны, жить стал на даче, но официальная его прописка сохранялось именно в этом доме. Раз в месяц его жена появлялась там - она была приписана к местной партийной ячейке и у нее было партийное поручения - проводить время от времени политинформацию для местного обслуживающего персонала - водителей, ремонтных рабочих, дворников... И вот, она раз в месяц, с неизменной сумочкой через плечо из которой торчали газеты "Правда", появлялась в их дворе, проходила в красный уголок, располагавшийся в одной из квартир и вслух зачитывала для рабочего люда статьи из "Правды", рассказывала о политических событиях. Сейчас это выглядит довольно  забавно, а тогда воспринималось без особого  удивления, хотя малышне все это было, конечно, любопытно. Жильцы дома делились на принцев и дворников - они так сами себя называли. Сам Драгунский причислял себя к дворникам, хотя был скорее где-то посередине. С одной стороны жил в коммунальном полуподвале, с другой у семьи была личная престижная машина и этот факт все мальчишки во дворе очень уважали. По его словам жизнь была довольно патриархальная - у входа во двор дежурила охрана, но она только спрашивала к кому пришел незнакомый человек, а дальше пропускала свободно. Отец у него был человеком очень общительным, с большим чувством юмора, множеством друзей и приятелей, которые к сожалению, в большинстве разбежались, когда он начал болеть.

В книге множество историй про родню, что у них происходило, как складывалась жизнь. Например, про маминого брата:

...Потому что тема Эрика занимала изрядную долю времени в наших семейных разговорах. Во всяком случае, в моих разговорах с мамой. Он был немножко смешной. Он на полном серьезе говорил моей маме: «У меня в планах на этот год два дела: купить софу и жениться», – и часто повторял в разговорах слово «софа». Софа такая, софа сякая, софа в рассрочку, софа со скидкой, софа с обивкой, софа синяя, софа зеленая... И мама вдруг закричала на него, схватив сковородку: «Еще раз скажешь слово «софа», пристукну!»

Наконец Эрик уже совсем собрался жениться, познакомил нас с невестой, а через несколько дней принес нам серебряные ложки и вилки, доставшиеся ему в наследство от тогда уже покойной бабушки Ани. «Что это?» – спросила мама. «Серебро, – сказал Эрик. – Возьми себе». – «Зачем?» – «Чтоб жене не досталось», – объяснил он. Мама подумала минуты полторы, а потом сказала: «Серебро забери, а жениться я тебе запрещаю». – «Но мы уже подали заявление!» – «А я все равно запрещаю! – сказала мама и хлопнула ладонью по столу. – Я твоя старшая сестра, я тебя растила в войну, и ты должен меня слушаться!» Он послушался, вот что интересно.

... Как-то я спросил папу: «А почему у Эрика такая волосатая грудь и спина тоже, а ты такой гладкий?» – «Очень просто! – ответил папа со всей серьезностью. – Это биология. Все по учению Дарвина. Смотри: Эрик – бедный студент, у него нет денег на зимнее пальто. А я – вполне обеспеченный писатель, у меня есть шуба». Папа часто вот так отвечал на мои вопросы. «Вот говорят: «в Москву за песнями», а почему?» – спрашивал я. «А потому, – отвечал папа, – что в Москве давным-давно, чуть ли не при Иване Грозном, поселились композиторы Оскар Фельцман и Ян Френкель. И со всей Руси великой народ к ним ехал за новыми песнями». Я всегда на какую-то секунду верил, а потом начинал смеяться.

Очень интересно так же про жизнь на даче, куда они уезжали каждое лето. Это был писательский дачный район, но не знаменитое Переделкино, а более отдаленный и не такой престижный - Красная Пахра. Но там тоже жили интереснейшие люди - Константин Симонов, Владимир Тендряков, Юрий Нагибин, киносценарист Алексей Каплер и его жена поэтесса Юлия Друнина, художник Верейский... Конечно, сам Денис с ними особо не общался, только здоровался, он дружил с их детьми. В этой части много про подростковые разговоры, влюбленности и понты, как щеголяли знанием поэзии, книгами, но и красивыми сигаретами, водочкой, одеждой... Отчасти странен снобизм, как пренебрежительно могли относиться молоденькие "лирики" к таким же молоденьким "физикам". Имею в виду семьи. Невдалеке располагалось военное предприятие и в поселке, или рядом, жили и тамошние специалисты. Сам Денис старался ладить и с теми, и с другими, но иногда возникали неловкие ситуации. Вот зашел он в гости со своим другом-физиком к знакомым девушкам и они мило проболтали весь вечер. Но при прощании девушка очень любезно попрощалась с Денисом, а его друга старательно проигнорировала. Друг этот стал потом довольно известным дипломатом и переводчиком с японского.

Еще цитатка:

Не было в СССР социальной регулярности и экономической логики, особенно в повседневной жизни. Казалось бы, нормальный человек сначала покупает вещи первой необходимости, потом – по мере роста заработков – приобретает жилье, потом или в крайнем случае одновременно с этим – автомобиль и только потом всякие дорогие забавы вроде загородной виллы, драгоценных украшений, антикварной мебели и коллекций живописи.

У нас было все не так. Я знал, все мои ровесники знали обеспеченных, да и просто богатых людей, которые, живя в коммуналках, покупали женам бриллианты; живя в крохотных хрущевках, коллекционировали драгоценные иконы и первопечатные книги. Ну, или строили дорогие дачи с первого гонорара, совершенно не представляя себе, что будет потом. Таких людей было несколько в нашем поселке. Человек мог получить крупную сумму или премию, с ходу вступить в дачный кооператив, отгрохать себе самый дорогой дом из предложенных проектов, а потом заселить его дачниками, потому что жить было буквально-таки не на что.

Книга обрывается на смерти отца - он умер в 1972 году от сердечного приступа, когда ему было только 58 лет, а автору 22 года. Незадолго до этой смерти они с отцом сильно и по глупому поругались. Он пишет об этом подробно и с большой горечью. В последней части интересно про студенческую жизнь, про интересы в учебе - он стал специалистом по греческой культуре. В тексте местами мелькает информация о том, как дальше сложилась судьба у него самого, у его друзей и родственников. Но, в общем, про свою дальнейшую жизнь он особо не рассказывает.

В целом написано доброжелательно к людям, без желчи, увлекательно, приятным языком, местами уж очень откровенно - особенно про свои сексуальные подростковые переживания и капризы. Возможно, так и надо.)

Как и многие, в детстве я любила «Денискины рассказы», но мне и в голову не приходило во взрослом возрасте, да ещё и в эпоху интернета проверить, узнать, насколько главный герой историй связан с реальностью. Возможно, это казалось само собой разумеющимся – то, что писатель пишет истории о своём сыне. Если вы, как и я, ждали от автобиографии или, скорее, мемуаров Дениса Драгунского, сына Виктора Драгунского, подтверждения этого, то...
Я вообще не фанат биографий, а эта оказалась ещё и просто гигантской - к тому же, данная книга является всего лишь первой частью. Она очень подробная, очень, очень, очень... Это не биография даже, а семейная сага, история нескольких поколений семьи Дениса Драгунского, как по линии отца, так и по линии матери. В конце есть фотографии.
Честно, мне не хватило связи между сюжетами рассказов и собственно жизнью. Очень редко проскальзывает сопоставление или, скорее, противопоставление, двух этих мальчиков, выдуманного и настоящего. При этом книга превратилась из биографии персонажа в бытовой срез Москвы 50-ых-70-ых годов. Очень подробное описание повседневной жизни москвичей определённого социального слоя. Подробностей, повторюсь, очень много.
Читать для меня оказалось... утомительно. Слишком много мелких деталей, слишком много людей, имён, каких-то вещей, которые не понятно, зачем нужны человеку, который хотел почитать про историю создания Дениса Кораблёва, а в итоге почти не получил этого. При этом вывод как таковой есть: Денис Кораблёв - это не только Денис Драгунский, но и Виктор Драгунский в какой-то степени; и, конечно, книга весьма трогательна в признании любви сына к отцу в ответ на признание в любви отца к сыну.

У Дениса Викторовича Драгунского очень нетипичный случай. Я другого такого не знаю. Из литературных аналогий приходит совсем уж притянутая за уши (или в данном случае за нос) ассоциация с Буратино. В сказке папа Карло создал себе из полена ребёнка, а тот захотел жить свою жизнь. Из Дениса Драгунского его папа Виктор Драгунский создал своего главного литературного героя Дениса Кораблёва. Этим Денисам сначала приходилось вместе уживаться, а потом Драгунскому-младшему всю жизнь отдуваться за своего литературного двойника, навязанного ему не по своей воле.

Денис Викторович сумел концептуально перерасти тему двойничества. Он уже известен сам по себе, он тоже, как отец, писатель, считается мастером короткой прозы. Я сам не читал, но говорят, что не хуже Элис Мунро. "Подлинная жизнь..." вошла в короткий список премии "Большая книга" за 2024 год.

Денис Драгунский родился в 1950 году. Сколько ему сейчас лет посчитать нетрудно. Дело движется к закату, значит можно повспоминать былое, не зазорно. (Я вон на пятом десятке только и делаю, что вспоминаю.) Тем более, что повспоминать Драгунскому есть что. Судя по финальным строкам книги, это только первая часть. Её смысловая рамка - взаимоотношения с Денисом Кораблевым, а значит с детством, родителями и особенно отцом, который Кораблёва породил. Заканчиваются воспоминания на 1972 году, когда умирает отец, а Денису ещё слегка за двадцать и он только начинает жить.

На первом плане в книге фигура отца - Виктора Юзефовича Драгунского. Все помнят, что Драгунский - это "Денискины рассказы. А что ещё? А ничего. Автор рассказывает о профессиональной коллизии своего отца. Изначально Виктор Драгунский был актёром, занимался в актёрской студии Алексея Дикого. Больших ролей не было, а творческая энергия била через край. Он организовал театр "Синяя птичка". Собрал труппу молодых актёров из разных театров и сам писал материал для выступлений: сценки, скетчи, юморески. "Камеди Клаб" ещё даже до КВНа. Судьба Виктора Драгунского перекликается с судьбой Сергея Образцова. Оба начинали, как театральные актёры, а потом каждый пошёл своим путём, один в куклы, другой в эстраду. (Недаром из окон квартиры Драгунских виден театр кукол Сергея Владимировича и слышен бой знаменитых часов.)

Набив руку на "Синей птичке" Драгунский-старший расписался, вошёл во вкус и стал работать, как автор. Писал тексты для эстрадных артистов, фельетоны в юмористические журналы, тексты песен. А потом родился сын Денис и случились "Денискины рассказы". Это была бомба, волна популярности от которой подняла Виктора Юзефовича на верхние этажи советских иерархий. Настоящий Дениска сознательное детство-отрочество-юность прожил в семье, где элита пересекается с богемой на советский манер. Не сама верхушка пирамиды, но она хорошо просматривается . Юный Драгунский был пропитан элитизмом, в чём современный Драгунский честно признаётся. Вообще жили расчудесно: постоянные тусовки в ресторане Центрального Дома Литераторов, отпуска в писательских домах отдыха, дача в писательском посёлке "Красная Пахра", квартира в писательском доме в Каретном ряду. (У Дениса-подростка был дружок, такой же мажор, живший в высотке на Котельнической набережной. Тот не жалел рубля на такси, ради фразы, брошенной с барским апломбом: "На Каретный Ряд. По бульварам").

Автор признаётся, что тема социальной иерархии его в юности очень волновала. Завидовал тем, кто выше, и по итогу долгих размышлений (был склонен к философствованиям и уже понимая суть советского режима) решил, что так и правильно. Важно кому-то жить хорошо (почему бы не им и нам?), подпольную литературу почитать интересно для собственного развития, но диссидентство - это ни к чему. Сознательный коллаборационизм.

Возвращаясь к Виктору Драгунскому. Дениска рос и с этим ничего нельзя было поделать. Как пишет Денис Викторович: трагедия отца состояла в том что я взрослел. У Драгунского-старшего было пара подходов к Денису Кораблёву-подростку, но это было уже не то. Виктор Юзефович мечтал стать серьёзным взрослым писателем. Чувствовал свою писательскую ущербность. Были замыслы и написал несколько вещей, но успеха они ему не принесли. Проблемы самореализации, хотя казалось бы, а вот поди ж ты.

Все теории элитизма пишут о главном качестве - соответствующий круг общения, который является "социальным капиталом" (я знаю много важных людей, а они меня). У Дениса Драгунского с общением был полный порядок в любом возрасте. Книга распухает от родословных друзей, чьи имена и сегодня на слуху: психолог Александр Асмолов и режиссёр Иван Дыховичный - друзья по даче; в пример Дениске приводят умницу Дашу (в последствии писательница Дарья Донцова) .... Множество имён мне неизвестно, это второй-третий ряд советской официальной интеллигенции из мира культуры, искусства и науки.

Семья Драгунских пробилась вверх из условных низов. Денис первые годы жил в коммуналках сначала на Покровке, потом в Романовом переулке. Но вот деталь. Почему низы условные? А потому что, живя вчетвером в коммунальной комнате: Денис, родители, бабушка, с ними жила помощница по хозяйству. Оказывается в СССР был развит рынок домработниц. Также в ходу был няни и кормилицы. У меня сложилось впечатление, что семья Драгунского вообще не занималась домашними делами: уборкой и готовкой. Видимо у этих людей что-то в крови.

Подросток Драгунский был ребёнком обычным, учился хорошо на общем фоне, но не был гением. Родители поощряли любые его хотелки. Лишь бы ребёнок развивался. Репетиторы нанимались, покупались любые книги. К юности он выжал из этого всего вполне логичный для себя филфак МГУ. При этом бредил он царской Россией и декадентством. Уже в 8ом классе курил трубку, носил шляпу и плащ. Однажды, выйдя из троллейбуса, остановился в таком наряде раскурить трубку. Думал, что это импозантно, а бабуля на остановке сказала: "Господи, уже дети трубки курят. Дожили"

Такими смешными микроэпизодами наполнены воспоминания Дениса Викторовича. Мастерство выхватывания интересной детали из бытового жизненного потока считается особенностью его письма.
Мне подруга Л. по прочтении попеняла, что это всё частное, но нет общего и универсального. Конечно нет. Уж с моим опытом точно ничего нет. Может поэтому мне было так интересно читать, будто подглядывал в окошко на первом этаже. Интересные люди жили в интересное время, которое позже назвали "застой". Справедливо ли? Не уверен. Хотя, конечно, это именно частный взгляд. Для полноты картины нужны другие источники.

Попытка автобиографии от человека, на рассказах о детстве которого выросло не одно поколение читателей. Местами очень интересно, местами менее интересно. Впрочем, подобное можно сказать почти про любую биографию или автобиографию. Есть эпизоды, которые фигурировали в других автобиографических рассказах Дениса Викторовича, но в данном случае это абсолютно оправданно.
Очень хорошее описание Москвы и окрестностей 50-60-х годов. И потрясающие портреты людей, с которыми автора сводила жизнь в детские годы. Один только список дачных соседей чего стоит: Матусовские, Дыховичные, Симонов, Нагибин, Твардовский, Трифонов, Ромм, Бондарев, Михаил Светлов, Миронова и Менакер…
И ещё очень важная мысль проходит красной нитью через всю книгу: любите родителей и цените время, проведённое с ними.
В конце книги содержится весьма прозрачный намек на продолжение, тем более что автор остановился на границе школьных и университетских лет, а с той поры в его жизни много чего произошло. Поэтому искренне хочется пожелать Денису Викторовичу здоровья, долгих лет жизни и желания продолжить автобиографию.

Что я, дорогой читатель, узнал из этой книги?

• Денис Драгунский страдает гиперсексуальностью. Значительная часть книги посвящена ногам и грудям, которые юному Денису не достаются, а ему хочется... Если бы он, Денис, занялся бы сексом лет в 14, книга вышла бы интереснее.
• Какие разные и интересные люди окружали юного Дениса со всех сторон, но сказать юному Денису об этих людях совершенно нечего, поэтому част книги - это перечисление имен и фамилий.
• Я не москвич, а вот юный Денис москвич, причем живет он в самом центре, и рассказывает нам о том, как он живет в этом самом центре, так что это еще и путеводитель.
• Какие у юного Дениса были родители? Вы из книги не узнаете, потому что Денис сам не знает...
• Чем все закончилось? Описанием смерти отца. А дальше? А дальше будет вторая часть, которую, Денис обязательно напишет, ведь ему всего 74 года и лучшее впереди.

  А вот с общим впечатлением совсем не радостно.