Когда оскорбляют тебя, ты можешь отвернуться, сделать вид, что не слышишь, научиться не обращать внимания. А когда это касается самого дорогого человека, не замечать не выходит и отвернуться не так-то просто.

Люблю, когда дом пустой, когда никого нет, когда даже мое ровное дыхание как будто отлетает от стен неслышным эхом. Наверное, только в такие моменты я и могу чувствовать себя по-настоящему свободным.

Сейчас отличное время: можно имитировать жизнь, не выходя их своей комнаты. Все, что нужно, заказываешь через интернет. Все, что нельзя заказать, тебе по большому счету не очень-то нужно.

Расстановка книг успокаивает.

Она так старается, что мне ясно: ей все равно.

Построенный мною город лежит в руинах.

когда оскорбляют тебя, та можешь отвернуться, сделать вид, что не слышишь, научиться не обращать внимания. а когда это касается самого дорогого человека,мне замечать не выходит и отвернуться не так просто

и знаете, когда на тебя никто не смотрит, ты начинаешь сам на себя смотреть. это отличный повод взглянуть на себя со стороны

всяких ошибок можно понаделать, даже самых страшных, даже непоправимых, но главное - с пути не сбиваться, не убегать от мира, не прятаться, понимаешь? потому что как только начинаешь прятаться, бежать сломя голову, так обязательно встрянешь в какие-нибудь неприятности, из которых не выберешься

разве свобода- это не выбор, который ты делаешь исходя из обстоятельств? разве свобода-это не то состояние, в котом тебе удобно и комфортно? и разве это состояние не может меняться?

И знаете, когда на тебя никто не смотрит, ты начинаешь сам на себя смотреть.

От виртуальности настоящие чувства слабеют, и потом очень сложно распознать их, расставить по полочкам.

Видимо, когда трусость достигает крайней степени, она трансформируется в совершенную глупость.

Нет для отца большей тяжести, чем видеть, как любимый сын думает, будто ты его презираешь.

- Неужели ты не любишь дождь? - поворачиваясь ко мне, говорит Фицджеральд. Он так и стоит под потоками воды. - Это же круто! Дождь смывает с тебя всё, смывает даже то, что не отскоблить канцелярским ножом.

Если ты близко общаешься с парнем, обнимаешь его, когда ему плохо, и вообще, если вы как-то касаетесь друг друга, все начинают думать всякую фигню, типа, что ты гей и все такое.

С психоаналитиками же это всегда так: либо ответы на вопросы и сплошные диалоги, либо молчание.

Если бы можно было отмотать жизнь назад, на каком месте я бы остановился?

Как-то непроизвольно беру его за запястье и тяну в сторону задней двери.
Секунды две он смотрит на наши руки, потом поднимает глаза на меня, как будто снова хочет спросить, не гей ли я. Ага, ведь нельзя же просто так взять друга за руку.