Москварианты

Москва — сердце страны, куда стекаются полноводные людские реки, чтобы пройти испытание огнём фонарей, дождевой водой и медными трубами, зовущими вершить великие дела. Для кого-то это город-сказка, город-мечта, а кому-то суждено лишь пропасть в нём бесследно. Авторы этой книги, две рыжих поэтессы, на протяжении многих лет ездили в столикую столицу, пока не соединили свои жизни с ней. Выгравировали свои шаги на изнанке бульварного кольца, прочертили на ладонях линии Старого и Нового Арбата, помотались в электричках по душистым пригородам, чтобы снова вернуться к раскалённому центру. Белокаменная щедро отсыпала им золотых и серебряных слов, скорее требуя, чем прося: “договаривайтесь же со мной, учите мои несметные языки — от шума МКАД до шелеста сирени в Нескучнике, присягайте на верность моим площадям и будьте счастливы во мне и со мной”. Что ж, вызов был принят. А золото и серебро переплавились в тигле этой книги так, что читатель не различит, слова Батхен или Даниловой сейчас перед ним. Эта книга — для тех, кого Москва позвала к себе, выбрала. Кто учится любить её и понимать, осознавая, что это невозможно сделать в совершенстве: слишком та своенравна. Не различишь порой, где благословила, а где прокляла; где похвалила, а где смачно выругала. Но, даже если сначала ты люто ненавидишь этот город, невозможно забыть о том, что от ненависти до любви — один шаг с подножки поезда Ленинградского вокзала. Это — поэтический дар Москве в знак того, что любовь эта взаимна. Читайте стихи, путешествуйте, узнавайте Москву двух поэтесс.

Как начинается среднестатистическая книга о городе? Правильно: в таком-то году… Но можно ли показать город через даты? Не рассказать о нем, а именно показать его со всех сторон. С утренним блеском трамвайных путей, запахом теплых булочек в торговых рядах, с апрельской вороной на шпиле.

Конечно, эта книга получилась не про историю и не про даты. Она – про истории. Веселые и грустные, иногда слишком личные. Но когда они сложились вместе и стали городом, оказалось, что в нем очень даже можно жить.

Конечно, Москва не стала более теплой или уютной. Она осталась такой же многоликой, разноголосой и странной. «А с осени в нее пришло удивительное событие. Я тащу его за руку к тому самому месту, где меня бросили, об землю бросили со всей силы. И как будто вступает оркестр, И это красиво.»

Увы, жить в такой Москве – не значит стать молодым, богатым или счастливым. Нет гарантии даже быть услышанным. И кто-то не выдержит, сорвется в Питер или куда-нибудь еще. Ведь именно туда каждый день «улетают Сапсаны-птицы по железнодорожному небушку напрямик».

Но именно Москва дает и надежду, и силы, когда все другие города отвернутся:

«Мой лучший дом еще не построен мной, и не заложен первый из всех камней, которому позже стать суждено стеной, но я обязательно буду стоять за ней».

Здесь можно было бы ставить точку, хвалить авторов и отправлять очередную рукопись на полку. Но концепция книги подняла важные для меня вопросы: может ли существовать текст без автора? И зачем это делать в книге, при живых авторах произведений?

Мне часто приходится судить анонимные конкурсы. Там отсутствие фио очищает стихотворение от прежних заслуг автора, личных симпатий, возможных обид. Есть только я и текст. Конечно, на судейскую оценку наличие или отсутствие имен авторов не влияет. Но когда текст остается без авторства, исчезает и точка отсчета: «ага, это поэт Н, он пишет верлибры». И к тексту приходится прислушиваться внимательнее: кто ты, о чем ты, как сюда попал?

Авторы этой книги пошли именно таким путем. Они придумали дверь из города в город, «разломили на части слово» и предложили варианты: судеб и сюжетов, стилистических решений, и главное – возможного авторства стихотворений. Пускай здесь всего два варианта: или текст Ники, или текст Стефании, пускай многие стихотворения сразу подсказывали мне свою хозяйку, но даже этот небольшой шажок в неизвестность заставил уделить книге чуть больше времени и внимания. Мне было интересно сыграть в угадайку. Попробуйте и вы.

Книга«Москварианты» — необычная. У неё два автора, Стефания Данилова (её текстпервый) и Ника Батхен, обе петербурженки (отсюда — «на двоих»). Стихи чередуютсядо конца. Авторство не обозначается. Напряги слух, научись отличать один поэтическийголос от другого, но только не утрать ощущения целого (отсюда — «соло»). Ведьэто не сборник, а именно книга, причём с весьма сложной структурой: поэты ведутдиалог друг с другом, а из глубины своего двуединства — с Москвой.

В предисловии онинаписали: «Столица захватила... в плен, щедро отсыпала золотых и серебряных слов —говорите обо мне, славьте, звоните в колокола. Договаривайтесь со мной, учитемои несметные языки, понимайте шум трасс и шелест парков, присягайте наверность — и будьте счастливы. Что ж, вызов принят. А золото и серебропереплавились так, что читатель не различит — чьи слова он сейчас листает».

Перед намиинтереснейший сплав индивидуальных манер двух известных поэтов, пишущих олюбимом городе, с одной стороны, «по зову сердца», а с другой — всё-такичуть со стороны. Ведь доказано: окружающий с детства ландшафт формирует сознание.И если твоё младенческое впечатление — перспектива, а во взрослой жизни тыобретаешь кольцо, то на него смотришь иначе, чем если бы оно тебя растило.Поэтому взгляд Батхен и Даниловой на город получается более внимательным ицепким, чем порой у коренного москвича или человека, сызмала здесь живущего. Ихпоэтическая прогулка включает как непосредственные наблюдения, так и рефлексиюлирической героини. Здесь же многочисленные историко-культурные аллюзии, иногдаглубокие, иногда ироничные.

Смело Москву.

Собаки скачутсмело

По россыпям искрящегосямела

И оставляютподписи – кто где.

Торопится татаркана Таганку,

Сбивает с ногпоземку-хулиганку.

Свисают провода,устав гудеть.

А сегодня былозатмение. А вчера —

северное сияниенад Москвой.

Температура,спавшая, как чадра,

тут недавновзметнулась почти до сороковой

Лирическойгероини? Точно так, в единственном числе? Нет ли ошибки? Ни-ка-кой.Поступившись биографическими различиями, два автора создали единогопредставителя в поэзии, выступающего за них с высокой колокольни искусства.