Следующее мгновение одновременно растянулось до бесконечности — и сжалось в точку с абсолютной массой, как двигатель звездолета, обуздавшего энергию черных дыр из одного рассказа, который…
Аллочка остановилась, притянула Пуха к себе и легонько, едва ощутимо поцеловала в губы.
В романах Гарри Гаррисона эмоциям места особо не было — именно поэтому Пух их так и любил. Там мужчины с грубоватой ленцой отвечали на призывные телодвижения галактических красавиц; даже амазонки из цикла «Неукротимая планета» выполняли прикладные функции подсвечивания достоинств главного героя. Если бы не русская литература, по которой у Аркаши всегда (из принципа) была пятерка, то у него не было бы даже опорных точек для осознания своего состояния: «земля ушла из-под ног»? «Весь остальной мир перестал существовать»? «Счастье захлестнуло, как океанская волна»?.. Он не понимал, обрывки ли это цитат, или фейерверк его собственного воображения, или и то, и другое одновременно. Ясно было одно: прежней жизнь уже не будет. Стоило, абсолютно точно стоило вытерпеть весь кошмар последних недель ради этого!