Мудрость толпы

- Тщеславие. громкий голос и слабая связь с правдой, - прошептала Зури. - Все необходимые качества успешного политика.

Никогда нельзя показывать людям свои чувства. Нельзя позволять им думать, что у тебя вообще есть чувства. Показывать, что тебе больно, — значит напрашиваться на боль.

Вера время от времени должна подвергаться потрясениям, иначе она становится жесткой. Становится оправданием для любой мерзости. Я пришел к мнению, что у праведного человека... сомнения есть всегда.

Однако любовь не решает все проблемы. В данном случае проблемой являлась она сама.

В конце концов, король всего лишь человек. Из того же мяса, крови и костей, что и все остальные, и уязвим для тех же вещей. Для тех же острых предметов. Для тех же падений с высоты. Право же, это не такая большая проблема, как ты думаешь.

Людям нужен хлеб. Потом безопасность. Потом крыша над головой. Свобода где-то ближе к концу списка, а принципы ещё дальше.

Мир поистине вывернулся наизнанку: изменники теперь были патриотами, перебежки — верноподданными, разврат считался чистотой, а правдивые речи — ложью.

Новый там Союз или старый, а позволять себе выражать свои чувства — все равно что указывать на дыру в своей броне. Почти приглашение ткнуть туда ножом.

– И вот так всю жизнь, – пробормотала Вик.
Излишек доверия может убить тебя в мгновение ока. Этот урок она выучила в лагерях. Выучила, может быть, чересчур хорошо – потому что теперь ей казалось, что недостаток доверия точно так же может убить. Только это произойдет медленно, на протяжении многих лет, проведенных в одиночестве и с постоянной оглядкой через плечо.

– «Лучшая сила – это выглядеть слабым».

Она вспомнила то, что однажды сказал ей отец: быть родителем означает жить в страхе. В страхе за детей – и в страхе перед ними.

Великие бури выбрасывают на берег странных попутчиков, как говорил Фаранс.

Никогда не оставайся там, откуда не сможешь уйти не оглядываясь. Никогда не владей ничем, что не сможешь оставить. Никогда не заводи друзей, к которым не сможешь повернуться спиной. Жизнь, не оставляющая следов… Вик подумала об этом, словно впервые. Обо всех людях, которых она обманула, предала, оставила. И она подумала: жизнь, не оставляющая следов, – а жизнь ли это вообще?

– Ты много знаешь.
– Знание – корень власти. Я мог бы поделиться своим знанием с тобой.

– Когда мы встречались в Адуе, я сказал, что нам следует поговорить когда-нибудь потом.
– И вот это «потом» настало, – подтвердила Рикке.
– Есть у него такое свойство, наставать, – буркнул Трясучка, за чье бдительное присутствие в паре шагов позади нее Рикке чувствовала немалую благодарность.

– Это была далеко не единственная из моих ошибок. Тем не менее я остаюсь при своем. Вы должны понимать, женщине не следует слишком глубоко залезать в долги.
– И она должна очень внимательно выбирать партнеров.
– Совершенно верно.
– Но еще внимательнее она должна выбирать, кого ей отвергнуть.

– Равенство никогда не раздается равными порциями, – пробормотала Савин.
– Я из Гуркхула, – отозвалась Зури, поглядывая на часы. – Кому это и знать, как не мне.

– Отведите их на вершину Цепной башни. И спихните их оттуда.
У одного из арестованных вырвался судорожный всхлип. Еще один обмяк, привалившись к Высокому столу.
– Что, без суда?
Это сказал король, и он больше не смеялся. Он нервно сглотнул, дернув кадыком. Судья ответила с широкой ухмылкой:
– Суд состоится, пока они будут лететь. А земля вынесет приговор! Броуд, ты ступай с ними. Проследи, чтобы они все прыгнули. Сарлби!
– Судья?
– Проследи за тем, чтобы он проследил как следует.