Цитаты из книги Яма

Но случайная, короткая искренняя любовь дала ей силу, которой она сама от себя не ожидала, силу сопротивляться неизбежности вторичного падения.

—Можно быть богом, можно быть и глистом, солитером—это всё равно

Уже сильно опустошенный осенью, этот чудесный старинный парк блистал и переливался пышными тонами расцветившейся листвы: багряным, пурпуровым, лимонным, оранжевым и густым вишневым цветом старого устоявшегося вина, и казалось, что холодный воздух благоухал, как драгоценное вино. И все-таки тонкий отпечаток, нежный аромат смерти веял от кустов, от травы, от деревьев.

Знаешь ли ты, кто всегда будет поддерживать и питать проституцию? Это так называемые порядочные люди, благородные отцы семейств, безукоризненные мужья, любящие братья. Они всегда найдут почтенный повод узаконить, нормировать и обандеролить платный разврат, потому что они отлично знают, что иначе он хлынет в их спальни и детские.

Он со своей стороны послал знакомого босяка за пивом и со стаканом в руке произнес три нелепых речи: одну - о самостийности Украины, другую - о достоинстве малорусской колбасы, в связи с красотою и семейственностью малорусских женщин, а третью - почему-то о торговле и промышленности на юге России.

Тут одно из двух, и все с один и тот же результат. Или ты с ней сойдешься и через пять месяцев выбросишь ее на улицу, и она вернется опять в публичный дом или пойдет на панель. Это факт! Или ты с ней не сойдешься, а станешь ей навязывать ручной или головной труд и будешь стараться развивать ее невежественный, темный ум, и она от скуки убежит от тэбэ и опять очутится либо на панели, либо в публичном доме. Это тоже факт!

Наши русские художники слова - самые совестливые и самые искренние во всём мире художники - почему-то до сих пор обходили проституцию и публичный дом. Почему? Право, мне трудно ответить на это. Может быть, по брезгливости, по малодушию, из-за боязни прослыть порнографическим писателем, наконец, просто из страха, что наша кумовская критика отождествит художественную работу писателя с его личной жизнью и пойдёт копаться в его грязном белье.

"Ведь все они, которых выберете в спальни, - поглядите на них хорошенько, - ведь все они-дети, ведь им всем по одиннадцати лет. Судьба толкнула их на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, фееричной, игрушечной жизни, не развиваясь, не обогащаясь опытом, наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что сделают через пол часа - совсем как дети."

"...Давно наблюдено, что изжившийся, затасканный мужчина, изгрызенный и изжеванный челюстями любовных страстей, никогда уже не полюбит крепкой и единой любовью, одновременно самоотверженной, чистой и страстной..."

"...Многие люди, которым приходилось видеть самоубийц за несколько часов до их ужасной смерти, рассказывают, что в их облике в эти роковые предсмертные часы они замечали какую-то загадочную, таинственную, непостижимую прелесть..."

Пока существует брак, не умрет и проституция. Знаешь ли ты, кто всегда будет поддерживать и питать проституцию? Это так называемые порядочные люди, благородные отцы семейства, безукоризненные мужья, любящие братья.

И вот, когда мы с ним пели, я вся чувствовала себя во власти гения

- Если бы имели дело с девушкой интеллигентной, а ещё хуже полуинтеллегентной, то из всего, что мы собираемся сделать, вышел бы вздор, мыльный пузырь, а здесь перед нами девственная почва, непочатая целина.
- Гы-ы! - заржал двусмысленно Нижеразде.
Соловьев, теперь уже не шутя, а с настоящим гневом накинулся на него:
- Слушай, князь! Каждую святую мысль, каждое благое дело можно опаскудить и опахабить. В этом нет ничего ни умного, ни достойного.

Ну, что же, на то и молодость, чтобы делать святые глупости.

А они здесь жаждут диких страстей, кровавой ревности, слез, отравлений, побоев, жертв, – словом, истеричного романтизма.

...мне стало невыразимо жутко и тоскливо. Не умом, а сердцем. Такая чертовская путаница эта жизнь.

Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю ее матерям и юношеству.

Ведь мы всегда так поступаем, женщины: куда милый смотрит, туда и мы, что милый видит, то и мы...

Сердце бабье глупое, нелепое... Разве  оно может жить без любви?

Если ты любишь человека, то тебе всё должно быть мило от него. Он в тюрьму, и ты с ним в тюрьму. Он сделался вором, а ты ему помогай. Он нищий, а ты все таки с ним.