Лунные хроники. Золушка

Вопль несся из палатки Чан Сачи, булочницы. Озадаченная, Зола взобралась на стул и глянула поверх толпы через площадь. За стеклянной витриной со сладкими булочками и пирожками со свининой Чан Сача таращилась на свои вытянутые руки и отчаянно, не переставая, кричала.
— Чума! — взвизгнул кто-то. — У нее чума!

— Может быть, — он приложил палец к губам, — тсс насчет высочеств?

- Я узнала кое-что ценное о вас этим вечером, юный принц. Я надеюсь, вы узнали кое-что обо мне, и это хорошо.

• Что вы предпочитаете править через страх, а не через справедливость? Мне жаль, ваше величество, но, боюсь, я уже знал это о вас.
• На самом деле, нет. Я надеюсь, вы заметили, что я могу выбирать свои битвы. - Ее губы изогнулись, красота возвращалась во всей полноте. - Если это то, что нужно, чтобы выиграть войну.

Сердце Золы разрасталось в груди, пока она мыла капот. Она никогда еще не видела Кая ни таким серьезным, ни таким красивым. Она немного боялась за него, зная, как он должен нервничать, но сейчас он не был принцем, который принес ей сломанного андроида на рынок или почти поцеловал ее в лифте.
Он был ее императором.

– Зола.
Она ничего не могла с собой поделать. Она посмотрела на него. Она была беззащитна перед открытым взглядом его карих глаз. В них уверенность сменилась тревогой. Неуверенностью.
– Двести тысяч свободных девушек, – сказал он. – Но почему не ты?

– Я и не думал, что можно кого-то ненавидеть так, как я ненавижу ее. Она – само зло.

Левана не удостоила мага ответом, но ее взгляд смягчился. Кай почувствовал, что земля под ним кренится. Воздух исчезает из земной атмосферы. Солнце чернеет, и единственным источником света в галактике остается королева.
Слезы защипали глаза.
Он любил ее. Он нуждался в ней. Он сделает все, чтобы угодить.

Кто-то сильней Леваны? Может, кто-то вроде ее сестры – той самой, которая приказала отрезать ноги своей швее, чтобы той ничего не оставалось, кроме как сидеть и шить для нее красивые платья?

На самом деле она считала это непомерное увлечение знаменитостями чем-то… ну, глупым, подростковым, что ли. Принц Кай это, принц Кай то. Невозможные фантазии.

Вместо этого она замахнулась, раскрыв ладонь.
Толпа ахнула, а Зола вздрогнула, но удара не последовало.
Кай стоял рядом с ее мачехой, одной рукой крепко держа ее за запястье.

Тогда я отправлюсь на Луну и начну революцию.

Доктор Эрланд поцокал языком, и она уже собралась обрушить на него лавину дурацких объяснений, но он отвернулся раньше, чем она успела сказать хоть слово.
– Как жаль, что вы не умеете краснеть, мисс Линь.

– Нет. Еще нет. Простите… за последние двадцать четыре часа столько всего…
Он пожал плечами в ответ на ее слова, но жест получился принужденным.
– У вас, вероятно, список клиентов длиной в милю. Я не должен ожидать королевского обращения… впрочем, – его рот дернулся, – думаю, я его и так получаю.

– А посмотрите на свое сердце! – сказал он, снова указывая на голограмму. – Вот эти две камеры, они сделаны из силикона пополам с биологической тканью. Удивительно.
Зола стиснула руки на груди. Ее сердце. Ее мозг. Ее нервная система. Что они не тронули?

– И что, ты бы так и молчала об этом целую вечность?
– Вечность? – Зола показала на лежащий за окном город. – Ты – император целого государства. Не могло быть никакой «вечности».

У всех у нас свои слабости.

Он выглядел не как сердцеед-аристократ, а как обычный сумасшедший.