Птицы

Финч бросил быстрый взгляд на Арабеллу — та, не поворачиваясь, утвердительно кивнула: она верила Фанни. Но ему нужно было убедиться:
— Вы не будете нас отговаривать или жаловаться… ну, другим взрослым? — он уточнил: — Правильным взрослым?
Фанни Розентодд хмыкнула.
— Сочту это за комплимент! Может быть, я и не правильный, как ты выразился, взрослый, Финч, но мне хватает ума понять, что и вы не совсем правильные дети. Поскольку убеждена, что правильные дети не таскаются по кабаре, не убегают от убийц, заговоров не раскрывают и не носят с собой оружие. Уверена, все это из-за новомодных книжек, полных опасностей и приключений, но что уж тут поделаешь… И при этом кто я такая, чтобы обременять вас нотациями и нравоучениями. Вы ведь меня и так не послушаетесь, даже если я велю вам безвылазно сидеть дома, верно? И можете быть спокойны, я, как некоторые заявляют, настолько бессовестная и ветреная особа, что даже не подумаю вести себя, как благовоспитанная дама, что в вашем случае означает — не побегу докладывать о ваших проделках вашим родителям или в полицию. К тому же я вам не мама, не няня, не ваша учительница и не мистер городской судья. Кто знает, а вдруг то, чем вы занимаетесь, очень важно! Вдруг только вы сможете раскрыть заговор и остановить убийцу!
Дети были поражены ее словами. Фанни Розентодд была просто прекрасным человеком, если взглянуть на нее глазами ребенка. Ну, или просто ужасным, если судить с точки зрения степенного, рассудительного взрослого. Ее слова напомнили Финчу разговор с мадам Кларой на пустыре — та также не считала нужным их наказывать или отговаривать…

— А вы не знаете, проспект Франдигорт будет скоро? — спросил мальчик.
— О, милый, — ответила женщина, бросив взгляд в иллюминатор. — Мы как раз на него выехали. Где вам нужно выходить?
— Я… я не знаю. Мне нужен дом номер пятьдесят семь.
— Это где-то в середине проспекта, — подсказал джентльмен. — Вы можете выйти через два квартала. Вы знаете, как дать нашему экипажнику знак остановить «флеппин» и выпустить вас?
Финч покраснел и покачал головой. Ему стало очень стыдно за то, что он не знает таких простых вещей.
— Рядом с вашим местом, у иллюминатора, закреплена цепочка. Когда нужно будет выйти, просто дерните за нее.
— Спасибо, — сказал Финч. — Вы очень добры.
— А как иначе? — удивилась дама.
К сожалению, Финч мог ей во всех подробностях описать, как бывает иначе.

— А что же у вас дети делают, в Горри? — спросила дама с собачкой.
Финч на миг задумался и повторил то, что не раз слышал от дедушки:
— Учатся в школе, чтобы хоть что-то знать и не быть такими же бесполезными, как автоматоны, открывающие людям двери.
Собеседники, не сговариваясь, рассмеялись. Их искренне развеселил ответ Финча.
— Это очень похвально, молодой человек, — сказал джентльмен. — Вот бы и наши бездельники так же смотрели на вещи.
— Ну, Финнеас, ты не прав, — ответила женщина. — Детство — есть детство. Занудными клерками они всегда успеют стать. Жизнь еще отнимет у них беспечность и радость от таких простых вещей, как катание на коньках. Пусть радуются, пока есть возможность.

И так Финч бродил по проспекту, вглядываясь в витрины и раздраженно фыркая. Попутно он становился все голоднее и от того еще злее. Мальчик уже раздумывал над тем, чтобы зайти куда-то и спросить дорогу, когда вдруг путь ему преградила высокая фигура.
Прямо перед ним стоял усатый констебль в темно-синей шинели и высоком шлеме с тесемкой под подбородком. Вокруг шеи полицейского был обмотан длинный черно-синий полосатый шарф. Констебль упирал руки в белых перчатках в бока, его лицо раскраснелось от холода, а взгляд был пристален и хмур.
— Вы попали в затруднительное положение, мистер? — спросил он.
Финч опешил. Он огляделся, выискивая упомянутого мистера, но так его и не обнаружил. Констебль смотрел прямо на него — уставился в упор и не моргал.
— Э-э-э… нет, — выдавил Финч и тут же попытался оправдаться: — Я ничего не сделал!

— Давайте все расставим по местам, — предложила Фанни, когда дети закончили рассказ. — Потому что я уже немного запуталась в этих злодеях. Их как-то слишком много… — Дети синхронно кивнули, и она продолжила: — Есть два Человека в черном, так? Одного зовут Гораций Горр, он владелец ателье в Фейни, а второй — тот тип из «Пересмешника», Птицелов. Они компаньоны и работают на кого-то по имени Гелленкопф.
— Круа Гелленкопф, — подсказал Финч. — Так его назвал Одноглазый.
— Да. — Фанни вывела «трофф» на проспект, где располагалась стекольная лавка, в которую ходил Финч, но он даже не обратил на это внимания. — Итак, они работают на Круа Гелленкопфа, а на них, в свою очередь, работают агенты: твой, Арабелла, подставной дядя Сергиус Дрей и ваша соседка миссис…
— Чаттни, — подсказала Арабелла. — Все верно.
— При этом есть еще Одноглазый. На кого он работает?
— Он не работает, — сказал мальчик. — Он, скорее, с ними в сговоре. У него какие-то свои цели. Он ненавидит мадам Клару.
— Хорошо. Кто там еще? Убийца по имени…
— Кэрри. Он не работает на Гелленкопфа. Его послал бывший воспитанник мадам Клары, чтобы убить двоих влюбленных и меня.
— Как романтично! — в порыве чувств воскликнула мадам Розентодд. — Убийца, посланный убить влюбленных!
— И меня, — хмуро напомнил Финч.
— Ну да. Значит, есть еще этот злой воспитанник вашей мадам Клары. Неплохая собралась компания злодеев. Прямо как в «Пересмешнике» в вечер выходного дня.
— Но они не все вместе, — уточнил Финч. — И это немного утешает. Мне кажется, что Кэрри и тот, кто его послал, работают против этого Круа Гелленкопфа и его подручных.