– Или ты на больничный? – Погодин кивнул на руку.
– Какой больничный, Федя? У меня ещё одна рука есть и две ноги, если что. Да на мне, как на собаке. А не заживёт, так скажу, что так и было. Главное зелёнкой помазать или знахарку попросить поплевать.
– А я бы на больничный пошёл, – Федя проговорил это с явным восхищением по отношению ко мне. – Отдохнул бы.
– Молодые мы с тобой ещё, чтобы отдыхать. Не заработали.
– Ну хоть отоспаться.
– На пенсии отоспимся!
– Там не уснёшь. Я вообще считаю, что пенсию надо платить в молодом возрасте. А потом выходить на работу. Все равно в старости делать нечего и спать не так хочется.
– Уверен, скоро так и будет, Федя. Только без пенсии молодым. Просто в старости работать будем.
– Как это? До смерти, что ли? – Поживём-увидим, – улыбнулся я.

Потому, что о коммунальных квартирах знал только по фильмам, в которых они были немного романтизированы, особенно если были сняты по произведениям Зощенко, Булгакова, Ильфа и Петрова (всегда считал, что это один человек), которые такое полусовместное проживание буквально воспевали. В моё время подобные жилплощади были редкостью, сохранились в некоторых провинциях и, конечно же, в месте их былого расцвета – в Северной столице. Там после революции начались массовые уплотнения «зажравшейся интеллигенции». Профессор Преображенский, отстоявший свою жилплощадь – скорее, исключение. Квартиры проклятых буржуинов активно делились на ячейки. Сами бывшие капиталисты теснились в комнатушках согласно положенным квадратным метрам: сначала девять на человека, а потом и вовсе пять. Сплошь и рядом возникали оказии, когда бывшие барчуки жили бок о бок со своей прислугой на равных правах на унитаз и раковину на общей кухне.

Особенно этим славился Питер. Наряду с другими гениальными изобретениями эпохи КПСС: гранёным стаканом, коврами на стенах и атомным ледоколом, коммунальные квартиры были явлением чисто советским.

– Ничего не сделали, – Федя скривился так, будто зажевал лимон прямо с кожурой, – просто я вырос в коммуналке. И сейчас там живу с мамой. И, понимаешь, я вроде уже не Федька-шантрапа школьная, и хожу не в коротких штанишках на лямке, а офицер милиции, но там я как был пацанёнком, так и остался. Никто не воспринимает меня всерьёз. В коммуналке свои законы. Как в семье. Только семья – образование сплочённое и дружное, а в коммуналке грызёмся по каждому поводу. Спорим за время в ванной, за лишнюю конфорку на плите, за возможность развесить белье в общем коридоре. В общем, преисподняя, да и только. Хотя нет. Хуже. Бесы могут в преисподней жить, а в коммуналке бы вздернулись.