Монстр

– Ты значишь для меня не просто что-то. Ты значишь для меня все.

В этом кроется преимущество неразделенной любви – она учит стойкости, храбрости и силе. Т

Уничтожить монстра может только другой монстр.
И я намерен поглотить ее целиком.

Он для тебя – вечность, даже если ты для него лишь краткий миг.

Он всегда был Монстром.
А я – его Никс.

Представь, что жизнь - это сад. Ты не выбираешь, где именно тебя посадят, но можешь выбрать, цвести тебе или зачахнуть.

Глаза Сэма сверкнули таким восторгом, что моя грудь вспыхнула от гордости. Его улыбки были похожи на отпечатки человеческих рук. Каждый из них был достаточно разным, чтобы быть совершенно уникальным.

Незнакомец заглушил мой крик ртом. Его горячие, соленые губы собственнически прижались к моим. Все мои запреты, страхи и тревоги испарились. От него пахло сигаретами, мятной жвачкой и сексом. Как мужчина. Я отпустила поручни, вцепившись в тонкую ткань его черной рубашки, притягивая его ближе, утопая в том, чем мы были в тот момент. Чудовище, пожирающее принцессу, и рядом нет рыцаря, который мог бы ее спасти.

Я наконец поняла, почему Хантер был так одержим моей сестрой. Почему Киллиан не мог оторваться от Персефоны. Было что-то захватывающее в женщине, которая отдавала тебе все. Что-то, от чего было трудно уйти, как только ты его попробовал.

“Смерть-это не причина, чтобы перестать жить.”

Сэм подобрал меня в канун Нового года, одетый в пышный смокинг и мрачно нахмурившись, что наводило на мысль, что сам сатана шантажировал его, заставив сделать это под дулом пистолета.

– Я, черт подери, живу ради тебя. Буквально. Я намерен многим пожертвовать, чтобы ты была моей.

– Я не отдам свое сердце тому, кто не станет его беречь.

– В каждую нашу встречу во мне что-то ломалось. Не знаю, как это объяснить, но есть в тебе нечто такое внушительное, пугающее и невероятное, отчего, столкнувшись с тобой, вдруг осознаешь, кто ты такой. Все равно что смотришь в глаза смерти.

– На улице ужасно холодно, – заныла я.
– Я тебя согрею. – Он потянул меня за руку, ведя ко входу.
– Надежный план, чтобы меня полапать, – проворчала я.

– Пока я жив, хотел бы, чтобы ты была со мной рядом.

– Твой поцелуй. – Я нахмурилась. – У него был другой вкус.
– Я бросил курить. – Сэм приподнял бровь, но, похоже, скорее от раздражения, чем от торжества.
– Правда? – Сердце описало странное сальто в груди. – Почему?
– Ты сказала, что тебе противно. Сказала, что не хочешь, чтобы у тебя возникало чувство, будто ты облизываешь пепельницу.

– Ты все такой же говнюк, – сообщила я.
– Я никогда не давал обещаний, что перестану им быть. Я лишь обещал, что буду твоим говнюком.