Цитаты из книги Хранитель Ардена

«Рэндалл, наплевав на все обычаи, каждую ночь тайком пробирался в покои Авроры, где они втроем сладко спали на огромной кровати. В такие моменты он отчётливо понимал, что наконец-то получил то, чего ему не хватало со дня смерти матери – настоящую, крепкую, любящую семью...»

Сильная привязанность – большая слабость.

«Этот шрам – свидетельство твоей победы. Если ты продолжишь прятаться, он выиграет. Не дай ему победить, Тина Эйнар».

«Грязь, клопы и вши – бич бойцовой арены».

Меня не волнуют обычаи! Похороны – это проводы погибшего в последний путь. Они дают возможность упокоить душу, схоронив бренное тело. Тело моего мужа уже упокоено в морской пучине, а то, что вы собираетесь делать, – просто фарс! Спектакль для лицемеров, вроде отца Рэндалла, которые будут лить лживые слезы над пустым гробом, не имеющим никакого отношения к Рэндаллу. Я запрещаю!

Перед глазами всё потемнело, а вой ни как не прекращался, становился всё громче и жалобнее, как будто погода скорбела вместе с ней. И только когда чьи-то тёплые руки коснулись её плеч, Аврора поняла, что душераздирающий вой разносился по замку из её уст.

"Рэй" — имя, которым назвала его только она. Имя, которое на её языке означало "спасение".

– Я борюсь за жизнь, потому что так велено мне верой предков. Лишь трус и слабак сдаётся перед лицом смерти. Истинный муж Вемира будет сражаться до последней капли крови. А надежда во мне давно погибла, парень.

Так они и просидели до глубокой ночи. Он думал о той, кто больше никогда не вернётся в его жизнь. Она - о том, в чей уход до сих пор отказывалась верить.

По сравнению с той, что призраком поселилась в его сломленной душе, другие девушки меркли, как кусочки прозрачного стекла рядом с ярким благородным сапфиром.

Инео отложил вилку с ножом, хотя, будь его воля, с радостью накинулся бы на мясо, точно голодный пёс. Но каким бы сломленным он ни был, гордость все же осталась при нем.

Знал бы, что Джованни прислушается ко всем моим советам, попросил бы его сигануть с самой высокой стены арены.

Восемнадцать лет он ждал мести и справедливости.
Но за возможность приблизиться к своей цели Закария заплатил непомерно высокую цену, и сейчас он проклинал себя за принесенные когда-то клятвы.

Прямолинейность Тристана всегда обезоруживала ее. Он никогда не строил из себя благородного принца в сияющих доспехах, и Аврора уважала его за отсутствие лицемерия.

Змеиное логово показалось бы ему более уютным пристанищем, чем материнская комната, полная лицемерных стерв, с половиной из которых он успел переспать.

Семья. Это громкое слово явно не подходило для дома Вейланд. Они никогда не были семьёй. Просто чужие люди, ищущие друг в друге только выгоду.

Женщины ненавидели ее и восхищались одновременно. Мужчины осыпали ее проклятиями за распутство, втайне мечтая затащить в постель. И лишь с немногими она позволяла себе быть собой.