Хранительница книг из Аушвица

"Не бьешься за победу- не плачь, когда проиграешь!"

В конце концов, Г. Дж. Уэллс оказался прав в том, что машина времени на самом деле существует: машина времени - это книги.

"Романы привносят в нашу жизнь то, чего ей не хватает."

Для взрослых один год — ничто, долька апельсина. Мама с папой улыбались ей, а она кусала губы от злости: они же ничего не понимают! В юности один год — это практически вся жизнь.

Война — это вышедшая из берегов река: вернуть ее в русло, преодолеть половодье очень трудно, если все, чем ты располагаешь, — всего лишь небольшая преграда, которую она сметает на своем пути.

«Бедняжка, ее можно понять. Она испугалась. Она же еще ребенок».
Ребенок? Ничего подобного, дорогая пани! Чтобы быть ребенком, необходимо, чтобы у тебя было детство.

— Жизнь, любая жизнь, длится недолго. Но если человеку удалось побыть счастливым хотя бы одно мгновение, такую жизнь прожить стоило.
— Мгновение! Так мало?
— Так мало. Достаточно быть счастливым ровно то время, в течение которого загорается и гаснет спичка.

Папа оказался прав. Эта книга увела меня гораздо дальше, чем любая обувь.

"...книги - она знают все."

Возможно, любовь — это оно и есть: делить холод на двоих.

По этой причине Дита предпочитает вернуться к страницам, посвященным Древнему Египту, которые переносят ее в мир фараонов с загадочными именами, позволяют подняться на палубу кораблей, плывущих по водам Нила. В конце концов, Г. Дж. Уэллс оказался прав в том, что машина времени на самом деле существует: машина времени — это книги.

И чтобы стряхнуть с себя дурные предчувствия, он снова обращается мыслями к сказке, которую наметил рассказать детям. Сказкам не следует прекращаться: тогда не иссякнет воображение, и дети продолжат мечтать.

То, что происходит, - рутина войны - и пинать табуретки - просто часть процесса. Крики тоже. Даже удар-другой прикладом. Ничего личного. Попрание табуреток - всего лишь предупредительная мера, пролог к тому, что спустя мгновение с такой же легкостью могут быть попраны человеческие жизни. Убийство на войне тоже является рутиной.

Если тебя закроют на замок в сумашедшем доме, самое страшное, что с тобой случиться, - что ты останешься в своем уме.

И вот так потихонечку-полегонечку: не строить долгосрочных планов, никогда не придумывать себе великих целей, видеть только одну, самую скромную — жить каждую следующую секунду, прожить ее, выжить. Жить — глагол, имеющий формы исключительно настоящего времени.

" Так доктор получает возможность проникнуть в его самые потаённые мысли. Этот метод Фрейд назвал психоанализом .
- А что было потом?
- Он стал знаменитым. Благодаря этому ему всё таки удалось уехать из Вены в 1938-м. Нацисты ворвались в его консультацию, всё там разгромили , забирали полторы тысячи долларов. Когда ему об этом рассказали , он заметил, что сам никогда не брал такую сумму за один визит."

"Чтобы укротить тело, его нужно утомить".

"Но разве можно быть эсэсовцу другом? Можно ли быть другом собственного палача?".