Девушки здесь все такие милые

Пройдет много лет, прежде чем я пойму, что девушкам не положено иметь честолюбия, – можно только брать его иногда напрокат, чтобы, не дай бог, никого не обидеть.

Лучший способ сплотить любое сообщество – изгнать одного из членов и назначить общим врагом.

Люди каждый день обманывают друг друга. Жульничают на диетах, списывают на контрольных, изменяют своим половинкам. В тюрьму за это не сажают.

Не Кевина она любит, а свое представление о нем. Она не понимает, какой он на самом деле.

Может быть, именно поэтому большинство знакомых мне девчонок такие несчастные. Чужую радость они вечно ставят выше своей.

Она ощущала, что теряет его. Парней надо держать в руках очень бережно, как замерзшую лягушку, найденную на лесной тропинке. Если сожмешь слишком сильно, она испугается и начнет биться в ладонях, пока не вырвется – или не задохнется.

Прошла куча времени, а я все такое же ничтожество. По-прежнему, как пищевая пленка, леплюсь к любому намеку на внимание.

Мы проговариваем трагедии, потому что они слишком огромны, чтобы держать их в себе, а с помощью слов мы дробим их на посильные куски.

– Ничего страшного, – отозвалась она. – Я так с восьми лет живу. Они как раз тогда разошлись. Мы с Поппи привыкли по праздникам кочевать из дома в дом. Папа снова женился, мама вышла замуж, и сейчас все цивильно, но какое-то время у нас с Поппи было ощущение, что у нас нет никого, кроме друг друга. Наверное, именно поэтому мне так больно с ней ссориться.

Мне тошно было слушать о предметах любви и сравнивать себя с героинями пьес. Существует пословица: сравнение крадет радость. Но соперничество еще страшнее – оно и вовсе до нитки обирает. Почему-то не принято говорить о том, чем чревата ситуация, когда двое хотят одного и того же.

«Правда в конце концов всегда догоняет лжеца».

Когда кто-нибудь отпускал комментарии о ее острых, как бритва, ключицах и торчащих ребрах, она все списывала на быстрый метаболизм – ведь худоба с усилиями пробуждает не такую зависть, как худоба без усилий.

Интересно, его и собственные родители возненавидели? Вообще можно ненавидеть собственных детей?

Пусть друзья будут близко, а враги – еще ближе.

Я взяла черный кофе, хотя ненавидела гнилостное жжение, которое он оставляет в желудке.

... Оружие – это не только ножи и пистолеты! Слова способны убивать!

Она разбрасывается людьми, словно куклами, – наигралась и отшвырнула. Я не хотела быть одной из этих кукол. Я хотела быть человеком, который раскидывает их вместе с ней.

Я перечитала нашу переписку один, два – бесчисленное количество раз. И увидела нас обоих в ином свете. Оба мы были поглощены собой и отчаянно хотели о себе любимых поговорить. Оба манипулировали друг другом.

Но в этом и заключалась сила Салли: она не заставляла людей ей верить – она заставляла их сомневаться в самих себе.

– За компьютером спрятаться легко. Можно любую лапшу на уши вешать.