The Last Devil to Die

"И вдвоем они всë обсудят - насколько это возможно. Любовь всегда находит общий язык".

-Мне пока есть чем заняться. Я никогда не была в Индии, никогда не прыгала с парашютом. Никогда никого по-настоящему не била. -Нельзя выходить замуж, пока остается столько не завершенных дел. -  Говорит Крис

-жаль, что я не училась в университете 

- вздыхает Джойс. 

-А чему бы ты там училась? 

- насчет учебы не знаю, но мне бы очень хотелось покататься здесь на велосипеде в шарфе.

Все верны друг другу до первого предательства.

Our memories are no less real than whatever moment in which we happen to be living. Things that happen do not unhappen. His death will not unhappen. Her childhood will not unhappen, but the wine and the kisses and the love and the helpless laughter will not unhappen either. The glances at dinner parties, that final crossword clue, the music, the sunset, the walks, none of it will unhappen.
None of it will unhappen until everything unhappens.

It is five to three in the morning. Anyone who has ever worked nights or been kept awake night after night will tell you that three a.m. to four p.m. is always the longest hour. The hour brutal loneliness takes total control. Where every tick of the clock is agony.

I don't know why we're on this Earth. Truly, i don't. But if i wanted to find the answer, would begin with how much i love you. The answer will be in there somewhere, i'm sure. I'm sure.

From six thousand years ago, can you imagine? And on these pieces you can see fingerprints, you can see scratches where someone's child has come in and distracted them. You understand that these people are still alive? Everyone who dies is alive. We call people "dead" because we need a word for it, but "dead" just means that time has stopped moving forward for that person? You understand? No one dies, not really.

We think time travels  forward, marches on in a straight line, and so we hurry along alongside it to keep up. Hurry, hurry, mustn't fall behind. But it doesn't, you see. Time just swirls around us. Everything is always present. Things we've done, the people we've loved, the people we've hurt, they're all still there.

They say that time softens the pain, but that's a fairytale. Who would ever love again if anyone actually told the truth? I'm afraid there are some days when i could still  rip out my own heart and weep myself hollow for him. Some days? Every day.

However much life teaches you that nothing lasts, it is still a shock when it dissappears.

... - И я знала, что вы, Донна и эта компания пенсионеров, с которой вы, кажется, спелись, — мой лучший шанс сохранить работу.
— Хех, — говорит Крис. — Вы действительно очень хороший полицейский.

Что ж, страдания Стефана закончились. Он больше не в плену своего разваливающегося разума. Его больше не мучат приступы прояснения, он больше не похож на утопающего, который выныривает на краткий миг из пучин, прежде чем его снова захлестнет волной. Дальнейшего угасания не будет. С этого момента угасать будет только она. И вся боль будет принадлежать только ей. Она примет ее со смирением, считая, что вполне заслуживает наказания. Это похоже на своего рода епитимью.

Стефан всегда знал, что с Богданом он в безопасности, даже если не понимал, кто это такой. И Богдан всегда чувствовал себя спокойно со Стефаном.

— Надеюсь, что окей. Бог плачет каждый раз, когда кто-то лжет канадцу. Теперь в-третьих: лучшие песни «Нирваны» — это Sliver и Heart-shaped Box. Усек?
— Усек.

— Нам не всегда удается попрощаться, — кивает Богдан.
— Так и есть, — тихо говорит Стефан. — Когда удается, это чистая удача. Прости, дружище Снежок.

— И все благодаря Джойс.
— Я тоже помогал, — напоминает Рон.
— Да, он помогал, — подтверждает Джойс. — Он рыдал.
— Молодец, Рон, — говорит Элизабет, и после ее слов Рон тоже вырастает на дюйм.