Цитаты из книги Просто дети

... произведения художника – это и есть его материальное тело.

Все, что происходит, влечет нас друг к другу. А станем мы самими собой.

Мы оба менялись – и я и Роберт. Наши потребности не совпадали: мне было нужно узнать внешний мир, за пределами моего “я”, а Роберту – познать самого себя.

Моим утешением стал Артюр Рембо. Я набрела на него в шестнадцать лет на лотке букиниста напротив автовокзала в Филадельфии. Его надменный взгляд с обложки “Озарений” скрестился с моим. Его язвительный ум высек во мне искру, и я приняла Рембо как родного, как существо моей породы, даже как тайного возлюбленного. Девяносто девяти центов – столько стоила книга – у меня не нашлось, и я ее просто прикарманила.

Казалось, всякий раз, когда я пытаюсь рассказать о несправедливости, я никак не могу подобрать слов.

“Я открываю двери и закрываю двери, – писал он. – Никого не люблю, всех люблю. Люблю секс, ненавижу секс. Жизнь – ложь, истина – ложь”. И в финале – рана, которая не убивает, а исцеляет. “Когда я рисую, я стою голый. Бог держит меня за руку, и мы поем вместе”. Его манифест художника.

Его метаморфоза была как роза Жана Жене: расцветая, он сам себя изранил шипами до крови.

Про творческую тусовку. Много описано музыки в книге. Слушать параллельно (Женя давай. Ожидание реальность)

Пути, что пересекаются, пересекутся снова.

Через противоречие часто лежит самый короткий путь к истине.

Уперся в стену – проломи ее ногой.

Кто поймет душу молодых? Только те, кто молод.

Никакие романтические порывы не могли заглушить во мне потребность в пище. Даже Бодлеру приходилось чем-то питаться. В его письмах немало отчаянных стенаний о том, как хочется мяса и портера.

“Точно не скажу, что все это значит, но чувствую: это хорошо”

Хранить верность, но иметь полную свободу.