Наверное, мы бессознательно позволяем случиться тому, чего очень хотим.

И иногда полезно довериться судьбе, которая знает, что для тебя лучше.

Смотрите друг на друга, как я на шоколадный торт в самый голодный год...

Ему хотелось быть с ней от первого и до последнего стука сердца, отдающегося эхом во всем теле. Любить ее на запредельных скоростях, глубоко и сильно, в адовом ритме настоящего хард-рока.

Между ними был всего метр. Расстояние дыхания. Всего шаг. Так далеко и невыносимо близко. Так много «хочу» и слишком много «нельзя». Почти непреодолимая пропасть.

Наверное, настоящая любовь это и есть что-то очень сумасшедшее и не поддающееся никакому логическому объяснению. Смотришь и знаешь — моё. Только моё, и ничье больше. И в огонь, и в воду за ним. И не важно, сколько между вами лет разницы. Это что-то такое совершенно не рациональное, но очень и очень правильное.

Связь с лучшим другом — это же почти любовь. Идеальный баланс. Вы понимаете друг друга без слов, между вами нет тайн и недомолвок, вам хорошо вместе, и это навсегда. Черт, да это даже лучше любви!
Но не любовь.

Что может быть лучше мужика, который с первого раза фоткает тебя так, как ты хочешь?

С того самого момента, как Ольга увидела его впервые, она поняла, что хочет от этого мужчины всего и сразу: и долгих страстных ночей, и секса на люстре, и носки его стирать, и борщей с минетами, и детей на него похожих. Всего-всего, без исключения.

— Что у нас сегодня? — Он закатал рукава рубашки.
При виде довольно улыбающейся дочери у него щемило сердце.
— Зеленая фасоль на пару!
— Ты же ее не любишь?
Дочка неуклюже выложила на тарелку фасоль:
— Да, поэтому ее ешь ты, папочка.
— Логично.

Наверное, мы бессознательно позволяем случиться тому, чего очень хотим.
И иногда полезно довериться судьбе, которая знает, что для тебя лучше.

- Кстати, у тебя почему в профиле нет фотографий с мужем?
- Потому что счастье любит тишину, Лиль.
- Что значит, любит тишину? - Возмущенно воскликнула подруга. - Ты что, зря себе красивого мужика завела?!

С того самого момента, как Ольга увидела его впервые, она поняла, что хочет от этого мужчины всего и сразу: и долгих страстных ночей, и секса на люстре, и носки его стирать, и борщей с минетами, и детей на него похожих. Всего-всего, без исключения.

– Счастье любит тишину, Лиль.
– Что значит любит тишину? – возмущенно воскликнула подруга. – Ты что, зря себе красивого мужика завела?!

Не ссорятся только дебилы – у них и так все время всё хорошо!

Наверное, настоящая любовь это и есть что-то очень сумасшедшее и не поддающееся никакому логическому объяснению. Смотришь и знаешь – моё. Только моё, и ничье больше. И в огонь, и в воду за ним. И не важно, сколько между вами лет разницы.
Это что-то такое совершенно не рациональное, но очень и очень правильное. И по-другому никак – лучше умереть.

Ольга почему-то вызывала в нем какие-то не совсем правильные чувства. Профессор хотел не просто заниматься с ней сексом, он хотел сделать девушку своей. Обладать ею, никому не отдавать, не подпускать к ней других мужчин. Это желание было настолько сильным, что больше походило на одержимость.

- Да ничего. Придумаю себе новую любовь. — Отмахнулась Зуфарова. — Вся фишка-то была в том, чтобы ходить мимо него каждый день и фантазировать, что будет, когда мы познакомимся, когда сходим вместе куда-то. Я воображала, что он романтик, представляла себе наш первый поцелуй под луной. Вот это был кайф… А когда оказалось, что он просто очередной недалекий бездельник с джойстиком вместо мозга, я будто чего-то очень дорогого лишилась, а не мечты.

Если уж падать в пропасть, то с гордо поднятой головой.

— Тебе же с ним хорошо? Вот и трахайтесь тогда на здоровье. Зачем вам все эти отношеньки? Цветы, подарки, кольцо на пальце, общая постель — фу, гадость какая! Если я когда- нибудь стану мечтать об этой мерзкой фигне, то дай мне по башке!

Когда они спустились с лестницы и пошли по асфальтированной дорожке, профессор обнял ее и положил ладонь ей на задницу.
- Это нарушение субординации, профессор. - Игриво заметила Ольга.
- Зато это определенно повышает твои шансы сдать мне зачет.- Ухмыльнулся Озеров, и его пальцы сжались крепче.