Цитаты из книги Плантагенеты

Генрих II, Ричард I и Иоанн недалеко ушли от своих предков-нормандцев: в их век искусство войны было искусством осады. Чуть ли не все крупные столкновения XII и начала XIII веков происходили у стен замков или укрепленных городов. <...>Однако уже с середины XIII века на смену осаде как основному методу ведения англичанами войн приходит встречный бой. Поначалу к этому средству вынуждены были прибегать короли Плантагенеты, чье царствование погружалось в пучину гражданской войны... С конца XIII века и далее английские короли гораздо чаще стали полагаться на искусство встречного боя, атакуя врага и за пределами страны. Эдуард I ужаснул Шотландию битвами при Фолкирке и Данбаре; Эдуард II был наголову разбит при Бэннокберне. Эдуард III постигал искусство войны на ошибках унизительного поражения при Стенхоуп-парке горьким летом 1327 года и взял реванш при Хэлидон-Хилле в 1333 году: после этого не было в мире зрелища страшнее, чем вид английских войск на поле боя.

Плантагенеты продержались на английском троне дольше всех прочих королевских династий; именно в период их правления был заложен фундамент страны, которую мы сегодня называем Англией. Были определены границы королевства, установлены отношения с соседями — прежде всего с Шотландией, Уэльсом, Францией и Ирландией, а также с Нидерландами, папским престолом и странами Пиренейского полуострова, которые позже войдут в состав Испании. Возникли основы законодательства и правительственные институты, дожившие до наших дней, — одни были созданы целенаправленно, другие появились благодаря случаю или под давлением обстоятельств. Были придуманы исторические мифы и легенды, оформились культы двух национальных святых: Эдуарда Исповедника и святого Георгия. Английский язык превратился из сырого, грубого местного диалекта в язык парламентских дебатов и поэтических сочинений. Были воздвигнуты великолепные дворцы, замки, соборы и памятники — и многие из них стоят до сих пор, свидетельствуя о гении людей, которые их проектировали, строили и защищали от неприятеля.

Кто такие Плантагенеты? Никто из героев этой книги так себя не называл, за исключением одного — Жоффруа, графа Анжуйского, красивого, задиристого, рыжеволосого юноши, родившегося в 1113 году: он украшал свой шлем веточкой дрока, а щит — изображением львов. Латинское название растения (planta genista) подарило имя династии Плантагенетов, а шествующие львы стали геральдическим символом английских королей: знамя со львами несли перед огромными армиями, вступавшими в сражение в разных уголках мира — от холодных равнин Шотландии до пыльных пустынь. Ирония истории: Жоффруа никогда не бывал в Англии, не особенно интересовался делами этого королевства и умер в 1151 году, за три года до того, как его старший сын взошел на английский престол.

И наконец, Англия Плантагенетов говорила теперь на англий-ском языке. Когда молодой Генрих II в холодном и4о году впервые высадился на неприветливом английском берегу, он в лучшем случае кое-как понимал местный язык. И уж точно он вряд ли считал его пригодным для серьезных разговоров. Никто, кто хоть чего-то стоил, не стал бы говорить с королем по-английски. При-

дворные Генриха ІІ разговаривали на нормандском диалекте фран-

цузского языка и, вероятно, на langue d'oc, лантедоке, языке Алиеноры Аквитанской и ее южно-французской свиты. Официальные записи велись на латыни.

Кроме этого, Плантагенеты изменили Англию самым наглядным образом. Королевство к 1400 году не только было устроено по-другому; оно и выглядело иначе. Восемь поколений строителей и покровителей искусств изменили английский ландшафт. Планта-генеты закладывали величественные крепости, дворцы и охотни-чьи замки. Они нанимали величайших художников и архитекторов своего времени. Вестминстер, Виндзор и замки Уэльса — очевидные тому примеры, но на протяжении двух с половиной веков династии королевство укреплялось и созревало во множестве иных  аспектов. Лондон преобразился, столица быстро росла и уже была на пути к тому, чтобы стать крупнейшим центром международной торговли. Мощная крепость Дувра, перестроенная Генрихом ІІ в последние годы царствования, нависала над белыми утесами, бросая вызов французам. Золотой век церковного строительства отметился готическими шпилями и арочными контрфор-сами, взметнувшимися по всему королевству. Впервые после того, как римляне покинули остров, возобновилось каменное строи-тельство. Росли новые города и порты - большая их часть, ко-нечно, появилась до резкого сокращения численности населения вследствие эпидемии Черной смерти. Портсмут был основан Ричардом I как военная база, но под королевским покровительством расцвели и другие города, такие как Харидж (получивший свою хартию в 1238 году от Генриха III) и Ливерпуль (основанный королем Иоанном в 1207 году)..

Окончательно оформилась и символика английской монар-хии. В стране теперь имелись два национальных святых: Эдуард Исповедник и святой Георгий. В совокупности они представляли собой два лика монархии Плантагенетов: набожный, помазанный, освященный король и воин, угодный Богу. Святые английской ста-рины, такие как святой Эдуард Мученик или святой Эдмунд, были практически позабыты, а святой Эдуард Исповедник и святой Георгий искусно вплетались в английскую историю, взирали со стен грандиозных сооружений, проникали в иконографию монархии.

Оба они долго еще будут пленять воображение англичан — особенно святой Георгий, который станет знаменем английской военной славы.

Кроме парламента, Плантагенеты подарили Англии ком-плексную, глубоко укоренившуюся систему правления на ме-стах. Правительство больше не было монополией одних только священнослужителей и клерков, входивших в свиту короля, и великих магнатов, осуществляющих власть на определенной тер-ритории. Теперь правительственные обязанности делили между собой профессиональные чиновники в Вестминстере и обычные люди в графствах — местные жители, представлявшие интересы короны. Судей и стряпчих, клерков и счетоводов, ше-рифов, бейлифов, коронеров и судебных приставов отбирали из людей среднего социального слоя: происхождение теперь могло обеспечить им не только военную, но и профессиональную карьеру. В результате политическое сообщество, в правление нормандцев включавшее горстку влиятельных епископов и баронов, настолько расширилось, что даже зажиточные крестьяне — как те, что взбунтовались в 1381 году, — чувствовали, что представлены в королевском правительстве и имеют право высказать свое неудовольствие. Принципы Великой хартии воль-ностей, регулярные переиздания которой в XIII веке вывеши-вались на дверях чуть ли не каждой церкви в стране, проникали в мировоззрение каждого, независимо от его социального класса и происхождения.

Институты королевской власти изменились кардинально.

К 1400 году король был не просто самым могущественным человеком в стране, с прерогативой выносить судебные решения, взимать феодальную дань и вести войны от лица королевства. Теперь он возглавлял государственный аппарат, и его колоссальные права уравновешивались колоссальными же обязанностями согласно сложному конституционному контракту, связывающему его с раз-личными сословиями. Если нормандские короли (и саксонские короли до них) периодически жаловали своим подданным куцые, крайне туманные хартии вольностей и правили в соответствии с традицией, то в годы правления Плантагенетов сложилась изо-щенная политическая философия, определявшая обязанности короля по отношению к королевству и обязанности королевства по отношению к королю, сформировалась обширная норматив-но-правовая база, согласно которой осуществлялось управление государством. Король по-прежнему являлся источником власти в королевстве, но теперь эта власть опиралась на сложную систему закона и порядка.