Цитаты из книги Черчилль и Оруэлл

Если свобода вообще что-нибудь значит, она означает право говорить людям то, чего они не хотят слышать.

Оруэлл и Черчилль поняли, что ключевой вопрос их столетия состоит не в том, кто контролирует средства производства, как считал Маркс, и не в том, как функционирует психика человека, чему учил Фрейд, а в том, как сохранить свободу личности в эпоху, когда государство со всей мощью вторгается в частную жизнь.

Сталин позволил себе макабрический юмор, подкинув мысль, что пятьдесят тысяч немецких офицеров придется казнить по окончании войны. Черчилль с возмущением ответил: "Британский парламент и общественность никогда не потерпят массовой казни... Советам не следует заблуждаться на этот счет".

С точки зрения Оруэлла, богачи вели классовую борьбу, грабя бедняков, только не желали этого признавать.

Среди вопросов, которые ему (Черчиллю) пришлось решать (в 1940 году), был вопрос о возможной роли британской полиции на территории страны, оккупированной Германией. Должны ли полицейские вести борьбу с врагом или обеспечивать общественный порядок? Если второе, следует ли им заранее дать приказ сотрудничать с немцами с этой целью?

Некоторые критики писали, что об Оруэлле забудут по прошествии 1984 года или, во всяком случае, после распада Советского Союза. Гарольд Блум в 1987-м предсказывал, что «1984» будет восприниматься как «книга, оставшаяся в своей эпохе, как “Хижина дяди Тома”».

Очевидно, что работы Оруэлла научили многих людей с подозрением относится к отупляющей риторике правительственных заявлений, к навязчивому присмотру властей, а главное, к вторжению государства в сферу частной жизни.

Особенно в этом отношении выделяется Оруэлл, никогда не оставлявший попыток разглядеть правду через нагромождения лжи, искажений и отвлекающих факторов. Вместо того чтобы подгонять факты под свои взгляды, он был готов изменить свои взгляды под давлением фактов.

Терпеть военные тяготы он не собирался и захватил с собой два ящика вина, 18 бутылок виски и по шесть бутылок портвейна, бренди и вермута.

«Любой закон, возвышающий личность, справедлив. Любой закон, принижающий личность, несправедлив»

Чтобы демократии процветали, большинство должно уважать право меньшинств вслух выражать несогласие. Верная точка зрения почти всегда поначалу является позицией меньшинства. Лица, наделенные властью, часто стремятся отвратить людей от достоверных фактов по конкретному вопросу.

Отказаться брести вместе со стадом обычно труднее, чем кажется. Чтобы порвать с самым сильным в стаде, нужна необыкновенная твердость характера и ясность ума.

Имея дело с терроризмом, глобальным потеплением, экономическим неравенством и расизмом, а также паникующими политиками и демагогами-лидерами, полезно помнить, как эти два человека реагировали на ошеломляющие события своего времени. Им особенно хорошо удавалось распознавать заблуждения собственного социального круга – умение всегда полезное, хотя и не способствующее налаживанию и поддержанию дружеских связей.

Нам стоило бы перенять у них этот мудрый двухэтапный процесс, особенно во времена сбивающих с толку кризисов: сначала тщательно выявить факты, затем действовать, исходя из своих принципов.

Викарий, вероятно, с подозрением относившийся к политическим взглядам семейной пары, только что вернувшейся из Испании, зашел к ним побеседовать. Священник «совершенно не одобряет, что мы были на стороне правительства» в Испании, написал Оруэлл одному из своих боевых товарищей: «Конечно, нам пришлось признать, что вести о сожжении церквей [республиканскими силами] правда, но для него стало большим утешением узнать, что это были всего лишь католические церкви»

“Конечно, моим главным намерением была сатира на русскую революцию, – сказал Оруэлл своему другу Дуайту Макдональду. – Но я хотел придать ей более широкое звучание, имея ввиду, что революция определенного типа ( жестокая революция-заговор, возглавляемая людьми, безотчётно жаждущими власти) может привести только к смене хозяев». 

«С одной стороны, огромный русский медведь, протягивающий лапы, с другой — огромный американский слон, а между ними бедный маленький британский ослик — единственный, кто знает дорогу домой»