Ключи к «Лолите»

"Ключи к “Лолите”" (1968) — первое подробное исследование самого известного романа Владимира Набокова. Его автор, молодой американский славист Карл Проффер, через три года после выхода книги вместе с женой Эллендеей основал издательство "Ардис" и открыл русским писателям, которых не печатали в Советском Союзе, путь к читателю. Проффер не претендует на всесторонний академический анализ "Лолиты"; он пишет легко и даже шутливо, подчеркивая, что лишь предлагает свои наблюдения по части стиля и прие...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

273 оценки

5
31%
4
49%
3
17%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 319Хотят прочитать 442

Рецензии

Obright8 мая 2012 г.
Меня тошнит от мальчиков и скандальчиков.
Лет в 17 я зачитывалась "Лолитой" на русском и английском, я заучивала некоторые отрывки наизусть.
"Lolita, light of my life, fire of my loins. My sin, my soul. Lo-lee-ta: the tip of the tongue taking a trip of three steps down the palate to tap, at three, on the teeth. Lo. Lee. Ta. She was Lo, plain Lo, in the morning, standing four feet ten in one sock. She was Lola in slacks. She was Dolly at school. She was Dolores on the dotted line. But in my arms she was always Lolita." Звучит как музыка, не так ли?
И мне очень жаль, что это произведение, этот труд не попался мне на глаза тогда. Потому что "Лолиту" и "Ключи к "Лолите" нужно читать одновременно. Тогда, почти 10 лет назад, мне нравился необычный язык Набокова, меня восхищало то, как потрясающе точно от подбирает слова и строит предложения. Но я и понятия не имела, что это не просто талантливо написанное произведение, это продуманный, выверенный до буквы лолитовский стиль автора.
Читать далее
70
607
Felosial10 февраля 2019 г.
Ключ – фаллический символ (З. Фрейд)
Действительно, очень двусмысленно звучит название этой книги ("Keys to Lolita"), как будто бы старина Проффер сам не прочь бы потеснить Гумберта и Куильти. К тому же, на момент написания этого исследования Карлу было 30 лет, столь юный возраст для таких изысканий, а работа здесь проделана немаленькая, и исследование просто горит, пылает страстью и любовью к каждому слову романа.
У меня с «Лолитой» были своеобразные отношения. Я сама познала её лишь с третьего раза. Первый опыт был самый плачевный: я была в классе эдак пятом, взяла её в библиотеке и прятала под подушкой. Отчего-то мне было неловко, если бы родители узнали, что я читаю. Естественно, мне не хватило мозгов, и где-то на том месте, где погибает миссис Гейз, я бросила книгу и сдала её обратно в библиотеку. Тогда я подумала, что это невероятно вульгарная книга, что-то из серии «Мускулистый горец и прекрасная беглянка», но было что-то ещё, что как соринка, попавшая в глаз Ло, не давало мне разглядеть картину яснее.
Второй раз был через пару лет после первого. И снова — погибает миссис Гейз, я закрываю книгу и адьос. Опять какой-то блок стоит, который не даёт пройти вперёд.
Третий раз — он неизбежный самый. Книгу нужно прочесть по программе в универе, и вот оно, наконец-то! Теперь я ею наслаждаюсь, всё это жонглирование словами невероятно забавляет. Я дочитываю до конца и восхищаюсь. Естественно, то, что в пятом классе я посчитала лит-рой про педофила, в университете раскрылось мне как бесконечная игра слов, но даже тогда до всего невозможно было додуматься.
Есть у меня некая теория, что человеки делятся на зрителей и перформеров (тех, кто со сцены, с экрана, со страниц книг погружает нас в чудесный мир наслаждений). Конечно, как и зрители, так и перформеры, бывают разные, Бывает, что первые становятся вторыми, бывает, что вторые неоправданно популярны и востребованы (см. hype). Проффер — зритель чистой воды, восхищающийся и обожествляющий перформера Набокова, к примеру, он даже своё издательство назвал в честь семейного поместья из набоковской «Ады» (Ardis).
Что же делает в своей книге Проффер? Как он сам говорит, «ловлей аллюзий». И это занятие весьма непростое, потому что:

Распутать этот узел аллюзий – всё равно что пытаться раскрутить спираль ДНК в прямую линию.
или

Однако в прозе Набокова два плюс два нередко равняется трем, семи или корню квадратному из минус единицы.
Помимо весьма занятной ловли аллюзий, объяснений того или иного момента, криков «бинго!» при раскруте той или иной набоковской задумки есть ещё третья часть книги — на любителя. Потому что это подробный анализ стиля, а именно куча примеров ассонанса и поиски ответа на волнующий Карла вопрос: «То стиль Гумберта или самого Набокова?» Мне, честно, такие изыскания напоминают умалишенного героя из «Тихого Дона», доказывающего, что «молот серп» в обратку читается «престолом», значит монархия победит.
Набоков напоминает Линча, и тот, и другой плетут свою собственную империю (бабочковед Набоков — кокон), попадая в которую, мы можем злиться (нифига не понятно) или наслаждаться (что-то понятно, а что нет - потом может быть поймём). Проффер, попав в набоковскую паутину, испытал величайшее наслаждение и, как итог, появилась эта книга-оммаж.
Читать далее
27
701
Akvarelka16 ноября 2011 г.
«…тот, кто берется за чтение автора-садиста вроде Набокова, должен иметь под рукой энциклопедии, словари и записные книжки, если желает понять хотя бы половину из того, о чем идет речь…»

Чтение Набокова напоминает поход через дремучий лес в полночь. Ощупью, выставив вперед руку, царапаясь о колючие ветви-аллюзии, специально подбрасываемые автором, чтобы еще больше запутать пронырливого читателя. Напролом. Когда самая прямая тропинка, ведущая к цели, скрыта под покровом беспросветной ночи обывательского воображения.
А все дело в том, что если посмотреть на набоковский текст в разрезе, то можно четко проследить наличие четырех смысловых пластов.
Пласт №1 – поверхностный. Открывается обычному читателю, способному наслаждаться лишь витиеватостью сюжета и красотой авторского слога.
Пласт №2 – заинтересованный. Для читателей, выискивающих с карандашом за ухом определенные аллюзии, смысловые фантики, скрывающие истинный смысл сюжетной линии.
Пласт №3 – критический. Именно то, что за словесными набоковскими аллюрами усматривают литературоведы, критики и порой даже фрейдисты.
И, наконец, пласт №4 – авторский. Тот самый таинственный пласт, который никогда не будет суждено раскопать ни одному из читателей, ученых и прочих «ведов». Вот там-то и зарыта та самая изюминка, которая привлекает любителей прозы Набокова. И, может быть, все вышеприведенные пласты не что иное как обычная игра воспаленного и непоседливого ума.
Проффер берется за сложный труд – открыть читателям глаза на аллюзийную наполненность «Лолиты». Весьма занятно, порой тонко. Но все-таки это только домыслы. А тот самый четвертый пласт так и остается неразгаданным…
Читать далее
20
238

Все рецензии

Цитаты

smereka7 сентября 2011 г.
тот, кто берется за чтение автора-садиста вроде Набокова, должен иметь под рукой энциклопедии, словари и записные книжки, если желает понять хотя бы половину из того, о чем идет речь.
Это немного досадно, поскольку произведения искусства могут потребовать умственных усилий, несоразмерных пользе, от них получаемой, - хотя литературные головоломки порой увлекательны. Читатель обязан быть исследователем.
11
228
smereka12 сентября 2011 г.
Многие считают Набокова самым блестящим стилистом, пишущим сегодня на английском языке. Единственным писателем, кто хоть как-то приблизился к свершению подобного подвига, был Конрад (Джозеф...), однако его идеи и стиль (не говоря о том, что он не оставил следа в польской литературе) куда менее значительны, чем у Набокова. Тот любопытный факт, что Набоков научился читать по-английски раньше, чем по-русски, предполагает его внутреннюю расположенность к языку, используя который он добился совершенства и завоевал славу. Сам Набоков не раз извинялся за свой английский, утверждая, что русской прозой он владеет гораздо лучше. Думается, эти извинения не вполне искренни. Ясность (порой обманчивая), простота и благозвучие его английского не идут ни в какое сравнение с языком его русской прозы. В «Даре» его повествовательные предложения настолько перегружены причастными оборотами, заключенными в скобки пояснениями и утомительным обилием точек с запятой, что читателю приходится с трудом продираться сквозь эти нагромождения. Контраст между его кристально чистым английским и округлым русским просто поразителен.
Лирическое начало «Лолиты» — одно из самых ритмических мест в романе. В одном телевизионном интервью Набоков читает эти начальные строки сначала по-английски, потом по-русски. Контраст между двумя версиями поражает — отчасти в результате изменения ритма, отчасти из-за того, что чеканная четкость английского языка пропадает на шероховатости русских шипящих.
Читать далее
6
194
smereka12 сентября 2011 г.
Набоков дурачит читателя, так сказать, на нескольких уровнях. Толпы разочарованных обывателей, которые прочтут «Лолиту» как грязную книжонку (и даже многие более интеллигентные люди), вообще не заметят литературных реминисценций Набокова. В данном случае невежество становится их преимуществом: аллюзии не введут в заблуждение того, кто не подозревает об их существовании. Так что Набоков морочит лишь тех немногих читателей, которым открыты его уловки. И эти читатели — оценившие изощренную технику письма Набокова, уже обманутые поворотом сюжета ...и, возможно, знакомые с другими произведениями Набокова, — такие читатели всегда будут ждать подвоха от аллюзий; они ничего не примут на веру.
Перечитывая роман по второму-третьему разу, смиренный читатель будет заново прослеживать цепочку намеков, которые он пропустил при первом чтении. В некоторых случаях — наиболее очевидных — он будет поражаться собственной первоначальной слепоте, в других — более изощренных — восторгаться набоковским мастерством, интуицией и непомерными требованиями, которые предъявляет автор к читателю для полного понимания своего произведения.
Читать далее
6
82