Ночь Королей. Игра с судьбой

– Я только что спас ваши задницы. Он должен поблагодарить меня, а не наводить панику, – буркнул Карс.

Я издала подтверждающий звук. Джексон уставился на нас.

– Он опять разговаривает?

– Да.

– И что он сказал?

– Что ты идиот.

– Мы – одна семья, Элис, – мягко возразил Хокинс. – В семье заботятся друг о друге. Даже если эта игра ужасна, люди здесь не такие. По крайней мере, не все. А некоторые просто притворяются такими.

– Ты меня поймал, – удивленно протянула я.

– Конечно, поймал, глупышка.

– Но почему? – спросила я, указывая на его голову. – Я же врезала тебе по башке.

– Я... гм... может быть, стоит снова спуститься, – пробормотала я.

– Ущипнуть тебя? – крикнул Бастион.

– Ага. Ущипни себя за задницу, – буркнула я в ответ.

Джексон, Изольда и остальные уже так давно варятся в этом аду, что даже не знают, каково это – жить без него. Для них все это безумие – их дом, и, с их точки зрения, все происходящее здесь имеет смысл, хоть и извращенный. Им трудно понять ужас, который испытываешь, когда тебя бросают в эту игру неподготовленным, и ты понимаешь, что выхода нет.

– Куда бы я ни пошел, ты последуешь за мной, – эхом отозвался во мне голос Джексона. – То, что я тебе прикажу, ты выполнишь. То, что я тебе дам, ты возьмешь. То, в чем я тебе откажу, ты примешь. Моя судьба будет твоей судьбой. Ты будешь служить мне так, как я служу этой игре. Ты принадлежишь мне до тех пор, пока сердце Короля не истечет кровью и не разорвет это проклятие.

Черный Король сидел в шезлонге, в глубокой тени, небрежно скрестив ноги, и в ночи светился кончик его сигареты. У меня вырвалось такое страшное ругательство, что Джексон даже прекратил курить.

– Как ты назвала мою мать? – изумленно спросил он.

– Ты меня понял, – перебила я его.

Я улыбаюсь, я ем, я дышу... Я притворяюсь... Но я чувствую себя запятнанным, загрязненным. Я предал себя, выкинул на землю рядом с ее кровью и моей душой.

Справедливо ли, что у нас с Белым Королем один и тот же день рождения благодаря проклятию, но не один и тот же день смерти? Потому что всегда умирает только один.

– Ты отвернешься от меня теперь? – спросил он.

– С какой стати?

– Потому что ты видела меня сломленным. – Отчаяние в его голосе разрывало мне сердце.

– Никогда, – выдохнула я.

– Откуда ты знаешь, что я Раб? – тихо спросила я.

Джексон приподнял брови.

– Меня с самого начала посещала эта догадка. А сейчас, наверное, все уже знают, кто ты, Элис Солт. Тридцать третий персонаж на игровом поле, на котором на самом деле должно быть всего тридцать два.

– Прекрасно. А ты навязчивый, жуткий и от тебя несет.

– Да. У меня чрезвычайно сильная способность быстрого самовосстановления. Большинство ран заживает еще до того, как начинает идти кровь.

– Очень удобно. Но есть в этом что-то ужасное.

– Хочешь узнать, что еще я могу себе отрастить при повреждении?

– Нет, спасибо.

– Когда прекратится игра?

– Игра заканчивается, когда один из двух Королей умирает, – в конце концов тихо произнес он. – Это называется мат.

– Я забыл упомянуть, что ты попала в школу наемных убийц?

– Я ходила в государственную среднюю школу. Смертоноснее, чем наша столовая, ничего быть уже не может.

– О, так ты закаленная! – Винсент смерил меня взглядом. – Берегись, иначе я завербую тебя еще и для моей Лиги Честерфилдских тайных убийц.

– Если твоя просьба будет любезной, я могу подумать, – сказала я.

Я поняла, что в жизни есть вещи похуже, чем галлюцинации. Реальность, например. Ведь все это вовсе не было игрой воображения.

Помощь иногда приходит не потому, что она нужна, а потому, что ты позволяешь себе помочь.

«Меня зовут Элис Солт, и на будущее я желаю себе больше не быть сумасшедшей».