Непрописные истины воспитания

Мама возвращается с сынишкой из детского садика и ведет неторопливую педагогическую беседу:
– Мишка все игрушки разбросал, раскидал. Что мы с ним сделаем?
– Отлупим, – равнодушно отвечает мальчик.
Мама – интеллигентная женщина, современная, она оглядывается: вдруг кто-нибудь услышал?
– Ну зачем же так – «отлупим», – говорит она неуверенно.
– А вы меня лупите? – возражает мальчик. – Лупите. И его отлупим.
– Ну, мы тебя лупим, когда ты упрямишься…
– И он упрямится, – говорит мальчик.

Ему пять лет, но он точно знает, как надо воспитывать. Человеку еще расти и расти, а воспитание будущего воспитателя уже закончено.

Мальчик залез на дерево – это опасно для его жизни и служит дурным примером другим детям. Педагогика управления учит меня, как сделать, чтобы дети не лазали по деревьям, а занимались полезным делом, учит, каким тоном крикнуть мальчику: «Слезай сейчас же!» – и как наказать его, когда он спустится на землю. Педагогика общения, напротив, вовсе не говорит о том, как правильно снять мальчика с дерева. К разочарованию многих, она утверждает, что никакого «правильного» голоса, тона, способа, приема нет, что бывает, один отец тихо попросит – и сын послушается, а другой в ярости начнет стучать кулаками – и ничего не добьется, потому что все зависит от того, что за человек этот отец, насколько доверяет ему мальчик, как сложились их отношения. А скорее всего, мальчика вообще не следует снимать с дерева; надо просто стоять внизу, отчаянно трусить, но виду не подавать, да еще и похвалить сына тихонько, потому что наш мир в основном устроен руками тех людей, которые в детстве лазали по деревьям.

Мне послан ребенок; это дорогой мой гость; я благодарен ему за то, что он есть. Он так же призван к жизни, как и я, и это нас объединяет - мы живые люди. Он такой же, как и я, он - человек, и не будущий человек, а сегодняшний, и потому он другой, как и все люди; я его принимаю, как всякого другого человека.  Я принимаю ребенка... Я принимаю его, я охраняю его детство, я понимаю, терплю, прощаю. Я не применяю силу к нему, не угнетаю его своей силой, потому что я его люблю. Я люблю его, и я благодарен ему за то, что он есть, и за то, что я могу его любить, и тем самым я возвышаюсь в духе своем.