Московская сага. В 3-х книгах

Дающий всегда что-то получает взамен, хотя частенько этого не замечает.

Давайте выпьем за русскую литературу! Эта нация ни хрена не создала великолепного, кроме литературы и тайной полиции.

Читатель может сказать, что реальность и роман несравнимы, что в жизни события возникают стихийно, а в романе по авторскому произволу; это и верно, и неверно. Автор, конечно, многое придумывает, однако, оказавшись в тенетах романа, он иногда ловит себя на том, что становится как бы лишь регистратором событий, что они в некоторой степени определяются уже не им, а самими персонажами.

Аверелл Гарриман: "Вести переговоры с русскими - это все равно, что дважды покупать одну и ту же лошадь".

Надины благодеяния приносили благо в ее собственную одинокую жизнь. Дающий всегда что-то получает взамен, хотя частенько этого и не замечает.

Большевики – странные люди. Иногда мне кажется, что при всем материализме их поступками движет какой-то мистицизм. Чего стоит, например, бальзамирование Ленина и выставление останков на поклонение. Что касается времени, то они его, сдается мне, запросто делят на четыре.

«Если увидите у нас что-нибудь плохое, скажите нам. Если что-нибудь хорошее, всему миру» – такова была просьба Деканозова.

В бегстве, как таковом, всегда есть мотив беды, недаром говорят: от себя не убежишь.

Поменьше надо думать обо всей этой чепухе: что надела, то надела, небрежность – непременный элемент хорошего вкуса. Можно записать это изречение?

– А вот скажите, Львов, – по-светски неся папиросу в чуть откинутой вбок руке, спросила Надежда Румянцева, – вот вам не страшно передавать приветы женам врагов народа?
– Страшно, – сказал зоотехник Львов. – Однако в мире есть кое-что и кроме страха.

"Существование равняется сопротивлению, - бормотал Никита. - Вот это формула. Оно может выворачиваться наоборот, однако никто не ответит тебе прямо: равняется ли сопротивление существованию?"

Двадцатый век цветет двумя формами восхитительного социализма - классовой и расистской.

Революция, похоже, это не что иное, как пик декаданса...

«Увидеть зимой 1951 года трех вылупившихся из московской вьюги розовощеких американцев было все равно что увидеть марсиан»

«Патриотизм – это не партия, даже не коммунизм, просто русское чувство, ощущение традиции»

«НКВД вызывал уже не ужас, а черный юмор, юмор висельников. В своей кухне Нина, например, повесила плакат, обращение к благоверному: «Если тебя заберут раньше и в мое отсутствие, проверь, выключил ли газовую плиту и электрические приборы!» Так все-таки было немного легче жить.»

«в прежние времена такая гнусная идея не могла бы прийти в голову, но нынче не прежние времена, нынче люди живут по принципу «пусть тебя сегодня, а меня завтра».»

«Неужели ты не понимаешь, что я не могу без Москвы? Да для меня просто пройтись по Столешникову – истинное счастье!»