Добыть Тарковского

Половина человечества любит Роналду, вторая половина - Месси. Мы с Серегой любили Месси. Когда двое мужчин любят третьего - это сближает.

Понимаешь, говорила Ангелина, проводя шпателем по стене, я родилась для праздника и больше ни для чего. Понимаю, отвечал я, склоняясь над ведром раствора, чтобы промешать его перфоратором.

Много вы в Перми людей с камнями видели? Лично я таких оленей не встречал.

- Ты так и будешь с закрытыми глазами сидеть?

- Дай маленько-то посидеть.

- Давай так. Ты их откроешь, посмотришь на мою грудь и успокоишься.

- Ты думаешь, у мужчин это так работает?

"Правда! Живите по правде!" А как по ней жить? Правда однообразна и бела. А хочется разнообразного, серо-буро-малинового в крапинку. В этом вся проблема.

Я давно овладел умением заинтересованно не слушать собеседника.

Я живу прежней жизнью. Терпеливо жду. Пинаю камушки в бордюры. Если отскочит вправо — всё сбудется. Если влево — нет. За последний месяц 47 раз отскочило вправо и 23 — влево. Мне кажется, это хороший знак. Я в блокнотик записываю. Веду учет.

Обычным апрельским утром из тех апрельских утр, когда думаешь — а не февраль ли?

А когда ленишься без философии, взрослые начинают тобой помыкать

Сто грамм буквально — и такой прямо темперамент, такая Испания, а трезвый — финн. Но это надводная часть айсберга. В подводную лучше не заглядывать. Там осьминоги пляшут с анакондами под дружные хлопки скатов. Ну, или рефлексия, эмпатия и переживания снимаются в фильме Пазолини «Сало, или 120 дней Содома» в главных ролях. Мне такого кино не надо. Лучше что-нибудь с Чаком Норрисом.

Я к чужой смерти привыкший. Свою вот, наверное, не переживу, а чужую — запросто. Все умрут, а я останусь, думаю я в такие минуты. А раньше думал — боже, как страшно жить! Как вы понимаете, на Ренату Литвинову я тоже заглядываюсь. Если не заглядываться, то это как не есть после шести. Правильно, но чего-то, знаете, не хватает.

Не удивлюсь, если наши политики составляют мнение о народе, просматривая "Поле чудес". У них есть соленья, какая нефть, о чем вы?!

Во всяком случае, на любые будущие трудности я уже смотрел как бы милым взором, заранее готовясь признать их несущественными. Из яблока раздора тоже можно приготовить шарлотку, если постараться.

— Алкаш я. Не увижу ничё. Видел, а щас не вижу. В лифте сру.
— Ну, так не сри.
— Чё?
— Не сри.
— Легко сказать...
— Сашенька, ну вот что может быть легче, чем чего-нибудь не делать?
— Как это?
— Что нужно, чтобы чего-нибудь не делать?
— Что нужно?
— Нужно ничего не делать. Ты смог бы ничего не делать?
Гусь приосанился.
— Ничего не делать? Да это я как два пальца! Не делай просто ничего, ничего и не будет делаться. Делов-то.
— Вот видишь, как всё просто. Иди домой и ничего не делай.

Когда на безвольных людей наступает воля — происходит страшное.

Опять налетели друг на друга случайно. Чувствую губами — ухо. А у меня рефлекс простой — нашел ухо, будь
любезен, что-нибудь скажи.

Мы просто одновременно пошли, столкнулись и обнялись, чтобы, конечно, не упасть, но упали. А когда уже упали, головами стакнулись, а чтоб не больно было, губы выпятили для амортизации. Все люди так делают.
Лучше губами стукнуться, чем лбами. Не так больно. Мягкость присутствует. Упали, значит, лежим, губами сцепились и не встаем.

От пота, если своевременно не помыться, может возникнуть грибок. Мне грибок не нужен, я не лес.

Иногда Вадим думал, что никакой зоны не было, что он тупо спал восемь лет, а теперь проснулся, и ему снова девятнадцать. Зона не учит, зона консервирует, а как из этой консервной банки вырваться — никто не знает.